Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы

— А не устала ли ты читать? — спросила тётя Маали, когда я сделала небольшую передышку, чтобы съесть клубничнику.

— Нет, только я не всё хорошо понимаю. Что такое «зал Томби»?

— Ну, я точно не знаю, думаю, это какой-то клуб или такое место, где устраивают торжества, — предположила тётя Маали. — Я никогда в жизни не бывала в таких местах.

— Клуб Томби на улице Пикк, в доме Братства черноголовых, — послышался вдруг резкий голос дяди Копли.

— Папа, ты дома? — испугалась тётя Маали.

— Мы с напарником поменялись, ему надо завтра съездить в Раквере, — объяснил дядя Копли, который оставил шапку и тужурку в прихожей и в тёмно-синей рабочей рубашке стоял в дверях, опираясь на ручку. — Я слышу, ты уже совсем бегло читаешь.

Тёти Маали выглядела слегка виновато — может, мне нельзя было копаться на столе дяди Копли? Но дядя не рассердился, совсем наоборот, он вынул из нагрудного кармана футляр с очками, надел их и стал сам дальше читать письмо. Слушая, мы с тётей Маали занимались каждая своим делом: одна штопала носок, другая клевала по ягодке из тарелки.

В голосе дяди Копли были такие же резкие нотки, как у Виллу, и, слушая дядю, я почувствовала, что тон письма стал гораздо резче, чем был, когда читала я.