Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки

Одно из самых удивительных и новых чувств, которые я испытал за нашу поездку, – это единство мира. Из нескольких десятков городов на нашем пути лично знаком я был всего с четырьмя: Минск, Вильнюс, Будапешт и Макарска^[31]. Но в каждый из этих каменных лабиринтов я прилетал на самолете, и в моей голове это выглядело как странная компьютерная игра, в которой ты завоевываешь территории: представь, что ты смотришь на карту и она вся затемнена, но как только ты оказываешься на какой-то территории, она раскрашивается в определенный цвет и становится частью «твоего королевства». Так вот, для меня это королевство было разбросано по всему миру и представляло собой множество разноцветных пятен, соответствующих местам, где я прежде был, а в этой поездке у меня впервые появилась возможность соединить некоторые из островков в единое целое.

Въезжая в Будапешт с севера города, первое, что я пытался понять: знаю ли я это место или нет? Ведь два года назад этот город стал для меня дверью в мир вольных путешествий. Я оказался в нем совершенно один и совершенно без плана.

Случилось это так: моя давняя украинская подруга Алиса, точнее Настя или даже Сова – по разным паспортам в разные годы ее звали по-разному, – написала у себя на странице, что планирует приехать в Питер, что вызвало у меня желание оказаться там же и пересечься с ней. Но что-то пошло не так, и она пригласила меня на фестиваль Сигет в Будапеште. Будучи студентом-первокурсником, я никогда прежде не летал один, не бронировал сам гостиницы и не планировал маршрут. Да, я много путешествовал, но вопрос планирования всегда лежал на ком-то другом. Я никогда не был «за рулем».

Уже после возвращения домой забавным мне показалось то, что упавшая на меня необходимость действовать самому в составлении своей поездки не вызвала у меня дискомфорта: я был в некоем потоке, который подталкивал меня к действиям.

Алиса и ее парень Глеб провели со мной от силы два вечера из четырех – остальное время я был предоставлен самому себе. Я шарахался по городу, гулял с незнакомыми людьми, отрывался на концертах и изучал город посредством задавания самому себе вопросов и поиска ответов в своей голове или «Википедии». Я впервые оказался сам с собой, и каждое новое открытие в моей голове будто бы распечатывало поле моих возможностей в этом мире. Иностранцы знакомили меня со своим миром, я их – со своим, и так границы парня из технического вуза постепенно расширялись. Я как будто зашел за стену, за которую все говорили не заходить.

Как и два года назад, я всматривался в каждое здание и каждый трамвай через лобовое стекло нашей девятки: мной управляла жажда увидеть что-то знакомое. Триста метров движения по первой же улице – и мы оказываемся в районе, где я жил в ту самую главную поездку в моей жизни. Вот и «макдак», из которого я выходил на связь, вот и трамвайная остановка, с которой я уехал зайцем, потому что не разобрался, как купить билет, а вот и та самая набережная реки Дунай, которую я прочесал вдоль и поперек.

Первой точкой в Будапеште для нас стала цитадель на горе Геллерт. Крепость привлекает к себе огромные толпы туристов: с нее открывается самый волшебный из возможных видов на Будапешт. А если там много туристов, значит, самое время взять гитару, встать под известной всем статуей Свободы и немного поиграть.

Я достал гитару. Петян поставил только что нарисованную картонку с краткой выжимкой из нашей биографии. Федя, в свою очередь, от безысходности начал снимать весь наш спектакль на камеру. К тому моменту я не играл на улице уже порядка двух лет, поэтому первые песни шли очень тяжело и неуклюже. Особенного шарма в наш цирк уставших и безумных добавляла импульсивная игра Петяна на воображаемой гитаре из Фединого костыля. Я, конечно, просил его поддержать меня и завести толпу, но никак не ожидал такого расклада.

Через несколько песен и энного количества заработанных форинтов я боковым зрением заметил, что Федя с кем-то разговаривает. Сначала просто разговаривает, потом ему уже наливают, а после он и вовсе уходит с нашей импровизированной сцены куда-то в сторону. Доиграв последние аккорды, я свернул инструмент, мы сосчитали свой скромный заработок и присоединились к Феде и паре русских, которые отмечали день рождения под статуей Свободы в Будапеште.

Вечер кончился.

Перебирая варианты, где мы можем сегодня переночевать, я вспомнил, что между правым и левым берегом, то есть между Будой и Пештом, есть два острова – Маргит и Обуда. Обуда – тот самый остров, на котором проходит фестиваль Сигет, и все ночуют в палатках, а значит, и мы сможем найти себе соответствующее место. На острове мы были обеспечены и бесплатным парковочным местом и, что удивительно, полицией, которая нас охраняла.