Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки

Земной шар продолжил вращение под нами, значение широты на координатах сместилось на пару градусов, и мы оказались на границе с Боснией. План маршрута на день – пересечь всю Боснию и оказаться в Макарске, что на хорватском побережье Адриатики. Прямо перед границей нас ждал еще один большой камень и огромная очередь на КПП. Мы аккуратненько объехали всю ситуацию по встречке и свернули к «Каменному цветку». Расправив свои лепестки к небу, камень встречал всех пересекающих границу Хорватия – Босния, так же он встретил и нас. К моменту прибытия мы были несколько навеселе и уже вовсю разбрасывались шутками. Перед нами открывалось огромное ухоженное поле, покрытое воронками и ровными конусообразными холмами. Посередине этого поля стоял тот самый цветок, а по другую сторону дороги – красивый старый паровоз.

Информация на табличке представляла собой очень странно исковерканный англо-русский язык, поэтому не дала нам никакого понимания происходящего. Разве что там было много цифр. Много больших цифр, величиной в 10, 50, а то и 80 тысяч. В моей голове проскользнула мысль, что место тут образовалось точно не по программе «благоустройство безлюдных полей Хорватии», но, как и следовало полагать, я не придал происходящему особого значения.

Федька запустил дрон, мы обошли монумент с нескольких сторон, поэкспериментировали с ракурсами, максимально стараясь проявить свою художественность, и в какой-то момент Петян заговорил с девушкой, сидевшей все это время сбоку на нижнем «лепестке». На вид ей было лет 25–27, у нее были бордовые кудрявые волосы, что, кстати, очень естественно на ней смотрелось, и очень умный и красивый взгляд. Она сидела одна со своим велосипедом и медитировала. Она часто сюда приезжала и проводила время наедине с собой. Девушка, как и мы, не застала происходившее здесь. Но это застала ее семья.

Тут меня будто молотком ударили по голове, и я просто стоял и слушал, что она рассказывала: «Все это поле вокруг нас было полем, образовавшимся на костях и останках людей. Именно здесь был концентрационный лагерь "Ясеновац". И здесь происходил такой мрак, ребятки. Такоо-о-ой мрак. Поезд по другую сторону дороги был не просто поездом, а машиной, которая привозила десятки тысяч заключенных, которые остались здесь навсегда. Если вы откроете статью про "Ясеновац" в "Википедии", то в скобках после названия будет написано "лагерь смерти". И наряду с другими ужасами, происходящими во времена Второй мировой, место было пропитано лицемерием, гневом и обманом по отношению к простым людям».

Девушка рассказала нам о лагере, о других подобных местах, некоторые из которых даже не сохранились из-за мародеров. Рассказала о дереве на другой стороне реки, которое даже на карте отмечено как 700 000 мертвых. На том дереве вешали людей.

В таких местах обычно некомфортно. Не могу точно сказать, что я испытываю, будь то страх или вину за то, что эти люди пережили. Да, моей вины здесь нет, но это как испанский стыд, только испанская вина. Понятно только одно: памятники должны стоять и напоминать о том, что люди способны на такое.

Еще я поймал себя на мысли, что ни один мемориал в России не вызывает у меня таких эмоций. Словно у нас это преподносится с целью что-то нам показать, что мы великая держава и что мы смогли победить и надо гордиться предками. Здесь же это просто скульптура. Она не имеет прямого смысла, и его и не понять, не зная его истории. И ощущается она не как призыв к гордости за своих предков, а как увековеченное напоминание, что так нельзя.

Перегоны, перегоны

ДИМА

Двухчасовая очередь на въезде в Боснию и Герцеговину значительно добавила красок в наш и без того непростой день. Сразу же после пересечения границы на протяжении нескольких километров стоял стойкий запах мусора и фекалий, первые заправки встретили нас кетчупом и сосисками на прилавках как в супермаркете, курящими мамашами с детьми и курящим на работе персоналом.

Буквально через 20–30 километров дороги мы уперлись в плотный ночной поток машин, который по указанию полицейских сворачивал с дороги в лес. Вереницей в несколько десятков автомобилей мы разрезали ночную тьму яркими фарами и пробирались через проселочные дороги. Навигатор показывал, что ехать еще около 300 километров и 6 часов. Вся предстоящая дорога – сплошной серпантин.

Мы вырулили на асфальт, где встретили одинокого полицейского, который не смог найти с нами общий язык в прямом смысле этого слова, и втопили вперед. Ночь. Машины встречаются раз в полчаса, чего не сказать о животных. Мы собрали полный зоопарк: собаки, кошки, лисы, ежи и что-то похожее на антилопу. Разные животные. Живые, например, и размазанные по асфальту. Наш экипаж сошелся на мнении, что столько сбитой животины никогда не видел на дорогах.

Петян всю дорогу спал, изредка врезаясь то в правую дверь ногами, то в левую головой, Федька грустил о своей ноге, а я наконец-то дорвался до прослушивания тяжелой музыки в дороге и разрывал тишину ночных серпантинов бласт-битами и ревом нашей ласточки.