Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки

Федя докладывает о ситуации на видео следующим утром из номера отеля: «В общем, мы готовимся к штурму. Вы могли подумать, к штурму Персидского залива? Нет, мы готовимся к штурму улиц. У нас есть кондей – тут хорошо. На улице кондея нет, там есть солнце, жара и влажность – там очень плохо. Мы еле живые с Димасом, третий боец просто мертвый, набирается сил. Собственно, ему сегодня и воевать больше всех. Собственно, утро, 12 августа, Бендер-Аббас. Ну, как бы, а где еще можно быть утром 12 августа? Понедельник – день суровый. Да, слушай, никогда понедельник не был таким понедельником». Так начался для нас новый решающий день. Мы проснулись, сходили на завтрак, снова заснули. Организм требовал отдыха. У Димы он требовал его настолько, что бедняга даже не проснулся ради бесплатного приема пищи. Мы с Федором, разумеется, организовали Диме завтрак в постель. Придя в себя, бригада готова была продолжить борьбу. Ровно так же, как нас обдул холодный воздух при входе в отель, на выходе из него наши лица обдала жара и превратила нас в потный тряпочный сочнейший шашлык буквально за секунду. Все стало еще хуже со вчерашнего дня – добавилось палящее солнце. Мы открыли машину и смогли сесть в нее только через пару минут. Федя бегло перехватывал баранку, ибо она неслабо обжигала его руки. Приехав обратно в порт, я увидел другого стража порядка. Я пересказал ему вчерашнюю историю, мы заехали на территорию порта. Наконец-то мы получим ответы на все наши вопросы! Разумеется, в тот день мы ничего не узнали. Все были в отпуске, а присутствующие в порту работники не обладали никакой информацией. Еще один день нам нужно было провести в неведении. В этой ситуации я понял, что мне гораздо сложнее ждать момента, нежели действовать. Если бы оказалось, что надо объехать половину Ирана для сбора документов для переправы – это уже вводные для решения проблемы, с этим можно работать! Но у нас вводных просто нет, а значит, и действовать было невозможно. Тот день в бездействии пытал меня гораздо больше, чем последующие дни в работе.

Добрались до Персидского залива

Одежда приварилась к Диминому телу из-за высочайшей влажности и температуры. На часах 2 ночи

Мы вернулись в центр и пошли в тот самый порт, в который в первый день приехали. Единственное, чем мы в тот момент руководствовались, – кондиционер и связь. Мы вышли из машины, и иранцы начали нам активно что-то предлагать, произнося звуки «кеш, кеш». Состояние было совершенно потерянное, поэтому мы пролетели мимо кричащих мужчин, словно призраки. Окна порта были с желтым оттенком, а потому и весь свет внутри был желтый. На сиденьях сидели туристы, семьи в хиджабах в ожидании корабля. Снаружи – старые деревянные суда, пассажирские лодки, самая соленая вода и самый жаркий воздух на планете Земля. Я упал в кресло. Ситуация вокруг заставила меня почувствовать тяжесть на душе. В голове крутились мысли о задаче, прохладе, о доме, об Ане, с которой успел пробыть всего 3 дня до своего отъезда. В моей жизни одновременно образовались две огромные движущие силы: любовь и миссия – в совокупности они разрывают на две части, векторы направлены в разные стороны. Первая тянет на север – домой, а вторая на юг – к цели. Однако, что бы там ни случилось, моя дорога домой лежит через Дубай, и точка. Я решил дописать письмо, которое не смог закончить по пути в Бендер-Аббас.

Для меня очень важно передать историю такой, какой она и была, поэтому с большой тяжестью, но делюсь с вами фрагментом этого письма:

Читая это письмо, ты уже знаешь развязку этой истории, но знай, что Кулик из прошлого сейчас решает самую важную проблему всего этого путешествия. Только что понял, что письма – своеобразные черные дыры. Вокруг черных дыр искривляется пространство, и само время для разноудаленных от нее людей начинает идти по-разному. Так вот, в нашем общении тоже есть пространственно-временное искривление, ведь эта бумага связывает тебя настоящую со мной прошлым. Ровно так же, как и меня настоящего, с тобой будущей. Думаю, твое измерение приятнее моего, ведь в твоем я совсем рядом.

Эту часть письма обязательно покажи мне: обращение Кулика прошлого к Кулику будущему.

Дружище, если сейчас ты читаешь это письмо рядом с Аней – посмотри на нее, обними покрепче и вспомни, как скупая мужская слеза катилась по твоей потной щеке в момент написания этих строк. Вспомни, как ты умирал ночами от жары, как рвался решать основные проблемы, как ехал под ночными светилами в окружении горных силуэтов, как экономил 70 рублей на колу. Вспомни это все и посмотри на нее снова. Ты добрался. Если тебе кажется, что тебе нужно что-то еще, то я посылаю тебе межвременной удар по шарам. Тебе больше ничего не нужно. Ты в своей стране, дома, с любимой девушкой. Просто живи счастливо и вспоминай иногда меня – бродягу и авантюриста. И держи Аньку покрепче.