Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки

Недоумевающие от ситуации, мы с горем пополам прошли паспортный контроль и со второго раза смогли въехать на территорию Азербайджана. План был проехать всю страну без ночевок, но успеть заехать в долину грязевых вулканов и хотя бы одним глазком посмотреть на Баку.

Вдоль Каспийского моря от границы до границы пролегало ровное и длинное шоссе, поэтому особых интересностей на дороге не было. Мы пару раз останавливались, чтобы искупаться и набрать инжир с деревьев, а в остальном просто катились и слушали музыку. На остановках в магазинах постоянно подходили люди и интересовались нашими путешествиями. Впервые мы стали говорить, что едем домой и проект «Бауманцы. Жигули. Дубай» уже случился. Каждый раз мы произносили это с неким выдохом и спокойным удовольствием. Ведь мы и вправду все сделали.

Долина вулканов была из разряда мест, на которые Федя случайно наткнулся в своей ленте и по большому счету даже не планировал здесь оказаться. Грязевые вулканы находились всего в паре километров в сторону от нашего маршрута и не вызывали у нас никакого ожидания, по крайней мере я понятия не имел, как они выглядят. По традиции, проехав мимо запрещающих знаков, мы оказались окружены маленькими холмиками, из которых вверх струилась грязь. Не успев испытать эмоции по отношению к этому явлению, я увидел грязных людей, которые в нескольких метрах от нас прыгали в котлован с грязью.

Получается, что есть люди, которых не устраивает, что другие люди посещают какие-то территории. На достаточно официальном уровне. Да, я согласен, что никто не виноват в том, что они родились в странах с такими особенностями, и в этих мыслях совсем не хочется лезть в политику. Наоборот, хочется из нее вылезти, и если у нашего путешествия и есть какой-то смысл, то пусть он будет таким: мы все люди, вне зависимости от того, что у нас написано на обложке паспорта и какого цвета у нас волосы.

– О-о-о-о-о! Вот туда нам нужно! – практически хором мы озвучили мысль в машине, и я повернул руль в сторону интересной поляны.

Три бауманца оказались в локации, где все купаются в грязи. Конечно же у нас активировался режим КВН, и мы запустили свою машину шуток. Мы катались по грязевой дорожке с горки, поливали себя грязью из ведра, изображали звезд русской эстрады и без конца веселились. Кусок грязи попал мне на лицо, и в силу того, что грязными руками грязное лицо чистить бесполезно, я ходил с закрытыми глазами – сил век не хватало, чтобы открыть замазанные глаза. Никогда не испытывал ничего подобного.

Рядом с грязевой лужей была обычная, в которой как раз все участники действа отмывались. Один из местных подошел к нам и отметил:

– Это нефть. Мы в нефти купаемся, чувствуете запах?

– Ну да, да, – уверенно кивнул Петя, и, как обычно Федя, посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Сейчас бы запах железа путать с нефтью». Впрочем, ничего нового. Кроме того, что настала пора распаковывать мамин чемоданчик с лекарствами. Глаза сильно болели после попадания грязи, и нужно было позаботиться о своих зрительных органах специальными лекарствами.

Вымывшись до конца в Каспии я отрубился и проснулся замотанный в полотенце уже в Баку. Прямо рядом с тремя стеклянными зданиями, именуемыми Пламенными башнями. Пока я застегивал рубашку рядом с машиной, мне три раза успели сделать замечание в грубой форме типа «быстро оделся». Только что проснувшемуся мозгу было сложно обращать на это внимание, но такая резкость определенно ускорила процесс пробуждения.

Дима голый в машине в центре Баку

Баку неожиданно для нас троих открылся очень чистым, культурным и современным городом. Он подарил нам три часа замечательных прогулок по центру, приятно освещенному желтым светом, и недорогой вкусный ужин в виде местной шаурмы на бордюре. Собираясь уезжать, Федя отлучился в аптеку, а чтобы не терять времени, я достал гитару и сел на капот нашей машины.

– Петян, что сыграть?

– Давай «Эхо тысячи вокзалов»^[68], – Петя чаще всего просит именно эту песню.

Я начал играть вступительный перебор песни Гуши Катушкина и утонул в ней. Нет лучше формы выступления, чем просто сидеть на улице с близким человеком и негромко петь свою песню. Без попыток собрать денег или зрителей. Просто играть, потому что тебе хочется. Я пел Пете и нашей улице, с балконов гостиницы высунулись гости и стали снимать нас, танцуя на своих мини-верандах, и только теплый ветер обдувал нас. Было тепло, и наступала пора уезжать. Улыбка Петьки снова пронзила мою душу, мы обнялись, и подоспел Федор. Так для нас закончился Баку.

Дорога на последнюю границу в этой поездке была темной. Вокруг не было видно абсолютно ничего, и мы просто перемещались по пространству на север. Через пару часов стали появляться фуры, припаркованные вдоль дороги, – первый признак, что рядом погранпереход.

По привычной схеме Петя и Федя пошли через границу пешком, а я встал в автомобильную очередь. Обступившие меня пограничники начали странный и давящий диалог. После обычного расспроса про поездку начался допрос «от родственников»:

– Тебе 21?