Бег

выдохнув воду из легких солью пропитанныхон прицепил себя к пирсу усталый и пресныйсолнечный Бог испачкавший губы в неистовомлунном сиянии спину подставилзвенящему льду одиночества.на потеплевшей щеке бликами клетчатойвоздуха ткани пил он предел ощущенийа после нырнул в поток золотой бесконечностии взвыл плато ладони изранив в танце метели.в кругах на воде кувыркались медные линииветреных рук оставшихся у изголовьяее силуэта в проем деревянный вписанныйне красками не пустотой и даже не кровью.настоянный купорос сочился меж стеклами

и поводом был для ошибок порой безразличных.бережно телу внимая в ритме бессонницгорло немело пытаясь держаться приличий.и равенство дня с потолком а ночи с рассветомсковало свободу его цепями сомненийв неизмеримости чувств: не больше не меньшено он не дал себе времени для суеты изменений.вот так бы мы жили с тобой: имея в запасесорок семь лет оставшихся в общем кармане.к небу ходили бы в гости на крепкий тропический кофеи земля принимая бы нас пружинила под сапогами.1995

эшафот не сломался

эшафот не сломался и айсберг не утонул.отвратимость событий уже начинает пугать.

мы не стали ближе впустив наших чувств абсолютв пустоту как усталый сапог в тревожную гать.мы двигались медленно. кадры сменяли дни.череда откровений довольна была собой.ты любила кого-то когда-то но где онибыло мне doesn’t matterкак тот кто сейчас с тобой.я верил в те дни в необходимость руляи вкус печали хранили губы твои.наш слаженный экипаж стартовал в сотый рази ты вышивала на флаге своем «позови».мой дом еще спал но уснули уже фонари.воздушные тени ныряли в тепло простыней.раскрытая книга смешала страницы свои

как смешивал я череду пустопрожитых дней.закрытая дверь и соло бегущей воды.пахучее варево цвета древесной коры.ботинка блестящий носок. платка белизна.ключ в скважину. шаг за порог для новой игры.ты ехала в город в извилистом теле змеии сны обесцвечены были уютом купе.а улей вокзала готовил плацдармы своидля нового данного Богом аутодафе.1995

брамс

здесь время диктует броун.а ночь не крепка фасадом.на пыльном сукне спит мухаобнявшись со словом «crumbs».

а я распорола небочтоб не было очень сухо.и в сгустке желаний плавалтомил свои пальцы брамс.и лоб упирался в стекла.и змеи свивались клубками.я знаю когда ты спиноюхотя и не в полный рост.песок барабаном в воду.наследник зреет стрелою.и в смерти слоновой костирождается матовый хвост.1995

ночное