Белая лилия, или История девочки в немецком плену

В эту зиму случилось то, что мне навсегда врезалось в память. Наш дом стоял на окраине Брянска, поэтому немецкие патрули частенько заходили проверить, не прячутся ли у нас партизаны. В одну из таких проверок пришел патруль в составе трех солдат и обер-лейтенанта. Офицер был подтянут, холодные серые глаза смотрели строго и надменно. Я тихо стояла в углу большой комнаты и наблюдала за действиями патруля. Особенно меня заинтересовал офицер. У него в руках был стек, которым он постукивал по своим хромовым сапогам. Приказы солдатам он отдавал тихим голосом, но таким тоном, что солдаты опрометью кидались их исполнять.

Пока солдаты осматривали подсобные помещения во дворе и залезали в погреб, офицер заглянул в кухню, осмотрел кладовку, потом открыл дверь в маленькую комнату, где находилась мама с братиком.

Я подбежала к открытой двери и увидела, что мама сидела на табурете, прижав сына к груди, и испуганно смотрела на офицера. Я слегка дернула его за шинель, он резко повернулся и, что-то сказав солдатам, вышел из дома. За ним ушли и солдаты. Какая-то неясная тревога поселилась в моей душе. И не напрасно…

Через несколько дней офицер снова появился в нашем доме, он постучал в дверь нашей комнаты, я вскрикнула от испуга. Он вошел, сухо поздоровался, потом на ломаном русском сказал: «Я — Рауль. Я плохо учил русский язык, но много понимаю. Не бойтесь, я пришел в гости», — и сел на табурет, положив на стол сверток.

Закрыв сына с головой одеялом, мама сидела, боясь пошевелиться. Я бросилась к маме, села рядом и крепко обняла её. Рауль, наконец, поднялся, бросил на меня сердитый взгляд, показал на пакет: «Это ребенку» — и вышел. Ещё несколько минут мы сидели неподвижно, пока не затих скрип его сапог на снегу.

На следующий вечер Рауль появился снова и снова постучал в нашу дверь. Вытащил из кармана носовой платок, вытер им табурет. Улыбаясь, сел, но взглянув на стол и увидев нетронутый пакет, нахмурился.

Встал, достал второй пакет, положил его на стол и резким движением вскрыл оба. На стол высыпались пачки сухого молока и яичного порошка, сахар, шоколад, спички, соль.

Такого богатства мы давно не видели! У меня загорелись глаза, и я было потянулась к столу. Заметив мое движение, офицер сунул мне в руки шоколад: «Essen»[5]. Я взяла шоколадку, отломила маленький кусочек, положила в рот. Это было такое блаженство! Так вкусно! Мне хотелось еще, хотелось съесть все, но я отложила шоколадку для братика и мамы. Рауль улыбнулся, увидев, что я откусила шоколад, потрепал меня по щеке и вышел.

Когда я закрыла за ним дверь и вошла в комнату, мама совала Эдику в рот кусочек шоколадки. Братик от удовольствия чмокал губами и мурлыкал как котенок, а мама смотрела на него и плакала. Потом она отломила себе кусочек и мне дала еще один.

Два дня Рауля не было, но за это время мы взяли только одну пачку печенья, которую в основном скормили Эдику, потому что молока у мамы почти не было.

На третий вечер Рауль пришел в каком-то тревожном состоянии, принес большой кулек, который поставил под стол. Он нервно ходил по комнате, быстро-быстро говорил по-немецки. Часто повторялись слова: krieg, alles scheize dreck, rusische schweine[6] и другие. Мама сидела молча, только изредка бросала на него злые взгляды. Но он их не замечал, метался по комнате и говорил, говорил.

Вдруг Рауль успокоился, посмотрел на маму и сказал по-русски: «Я сегодня остаться спать здесь». Он сел на табурет и стал снимать сапоги. Вдруг мама вскочила и по-немецки выкрикнула: «Русские свиньи? Это вы свиньи! Пришли в нашу страну убивать нас! Мой муж погиб на фронте. У тебя на руках его кровь!»

Немец побледнел: «Ты знать немецкий?». Он нервно натянул сапоги, надел шинель и выскочил из дома.

Через некоторое время послышался хруст снега под чьими-то ногами. Мама быстро потушила лампу, и в ту же минуту раздался выстрел, в комнату влетела пуля и ударилась об русскую печь. Мы кинусь под стол. Раздался второй выстрел, и снова пуля ударилась об печь. Послышались шаги уходящего человека. Стало тихо, но мы ещё около часа просидели под столом.

Утром мама вышла во двор и увидела следы, похожие на те, которые оставлял Рауль, приходя к нам в дом.

Больше Рауль на нашем пути не встречался. Уже после войны мама рассказывала, что Рауль ругал Гитлера, нацистов, гестапо, которые оторвали его от мирной жизни, погнали в эту дикую, нецивилизованную Россию, где нет дорог, туалетов, негде принять ванну, зато много партизан. Русская армия плохо вооружена, но солдаты продолжают отчаянно сражаться, вместо того чтобы сдаться доблестной немецкой армии, как это сделала вся Европа. Когда Рауль понял, что мама знает немецкий, он испугался. Вдруг она донесет на него в гестапо, и потому решился ее убить.

Глава пятая. Расправа над дедом

Наступила весна. Мы посадили картошку и репу, а осенью получили урожай. Я в меру своих сил помогала маме. От деда не было никаких вестей. Мама чувствовала: что-то произошло, решилась пойти в деревню.