Беларусь. Полная история страны

«Всеслав князь людем судяше, князем грады рядяше, а сам в ночь волком рыскаше; из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хорсови волком путь прерыскаше. Тому в Полотске позвониша заутренюю рано у святыя Софеи в колоколы, а он в Кыеве звон слыша…» – говорится в «Слове о полку Игореве». А в «Повести временных лет» сообщается, что мать родила Всеслава от волхвования и при рождении на голове его оказалось некое «язвено», по поводу которого волхвы сказали матери Всеслава следующее: «Это язвено навяжи на него, пусть носит его до смерти». Трактовать сказанное можно двояко – то ли при рождении на голове младенца осталась часть плодной оболочки, которую волхвы посоветовали носить при себе, то ли на голове было родимое пятно, на которое было нужно навязать (повязать) повязку. Но «чародеем» Всеслава прозвали не из-за обстоятельств его рождения, а из-за способности преодолевать любые трудности, выпутываться из любых бед. Наиболее показательной в этом смысле является история семимесячного пребывания Всеслава на великокняжеском киевском столе. Великий князь киевский Изяслав пленил Всеслава и заточил в темницу, явно намереваясь держать его там до последних дней. Но в один прекрасный (для Всеслава) день на Киевскую Русь напали половцы. Изяслав и его братья не смогли дать интервентам отпор, и тогда киевляне освободили Всеслава и возвели его на княжеский стол. Чем, как не волшебством, можно объяснить такой поворот судьбы?

Всеслав правил дольше своего отца – целых 57 лет (1044–1101), и при нем Полоцкое княжество достигло пика могущества. В начальном периоде правления Всеслав Брячиславич расширял свои владения на западе и северо-западе. В первую очередь ему было нужно Нижнее Подвинье. Владение этим регионом позволяло беспрепятственно транспортировать торговые грузы от Полоцка к Балтийскому морю и обратно (так называемый Двинский путь). Действовал князь наиболее оптимальным образом – принуждал соседей заключать союзные договоры и выплачивать дань. Среди данников Всеслава были латгалы, ливы, селы, земгалы, курши и литовцы. В стратегически важных местах строились полоцкие форпосты. Такая политика позволяла покорять большие территории «малой кровью», в сжатые сроки и без особых затрат. Время поджимало – то, что не захватил Полоцк, могло быть захвачено Туровом, находившимся под властью Киева.

После смерти Ярослава Мудрого, скончавшегося в 1054 году, великим князем Киевским стал его старший (на то время) сын Изяслав, прежде княживший в Новгороде и Турове. Изяславу помогали править братья – Святослав, князь черниговский, и Всеволод, князь переяславский и Ростовской земли (их принято называть «триумвиратом Ярославичей»). Все трое были рождены одной матерью – второй женой Ярослава Мудрого Ингигердой (Ириной), дочерью короля Швеции Олафа Шётконунга. Союз между братьями был невыгоден Всеславу Брячиславичу, в планы которого входила и экспансия на востоке, а именно – завладение Верхним Поднепровьем, что позволило бы контролировать часть другого важного торгового пути – днепровского.

До поры до времени полоцкому князю приходилось дружить с Киевом. Он даже участвовал в военном походе Ярославичей против торков – тюркских кочевников, живших в причерноморских степях. «В год 6568 [1060]… Изяслав, и Святослав, и Всеволод, и Всеслав собрали воинов бесчисленных и пошли походом на торков, на конях и в ладьях, без числа много, – говорится в “Повести временных лет”. – Прослышав об этом, торки испугались, и обратились в бегство, и не вернулись до сих пор, – так и перемерли в бегах. Божиим гневом гонимые, кто от стужи, кто от голода, иные от мора и судом Божиим. Так избавил Бог христиан от поганых».

Можно предположить, что участие в этом походе Всеслав принял не только из политических соображений, но и для того, чтобы иметь возможность оценить мощь Киевской державы. Похоже, увиденное обнадежило его, потому что в 1065 году полоцкое войско напало на Псков (правда, взять город не удалось), а в 1067 году Всеслав разбил войско новгородского князя Мстислава Изяславича (старшего сына великого князя Киевского), занял Новгород, как следует его разграбил, вплоть до снятия колоколов с Софийского собора, а то, что не смог увезти с собой, предал огню. Колокола, а также часть захваченных икон и церковной утвари, пригодились для полоцкого Софийского собора[10], который начали строить в 1066 году. Всеслав не хотел отставать от Ярослава Мудрого, построившего Софийские соборы в Киеве и Новгороде для того, чтобы подчеркнуть величие своей державы и показать, что Киевская Русь ничем не уступает Византии.