Белла Ахмадулина

Есть тайна у меня от чу́дного цветенья,здесь было б: чуднАГО – уместней написать.Не зная новостей, на старый лад желтея,цветок себе всегда выпрашивает «ять».Где для него возьму услад правописанья,хоть первороден он, как речи приворот?Что – речь, краса полей и ты, краса лесная,как не ответный труд вобравших вас аорт?Лишь грамота и вы – других не видно родин.Коль вытоптан язык – и вам не устоять.Светает, садовод! Светает, огородник!Что ж, потянусь и я возделывать тетрадь.Я этою весной все встретила растенья.Из-под земли их ждал мой повивальный взор.Есть тайна у меня от чу́дного цветенья.И как же ей не быть? Всё, что не тайна, – вздор.Отраден первоцвет для зренья и для слуха.– Эй, ключики! – скажи – он будет тут как тут.Не взыщет, коль дразнить: баранчики! желтуха!А грамотеи – чтут и буквицей зовут.Ах, буквица моя, всё твой букварь читаю.Как азбука проста, которой невдомёк,что даже от тебя я охраняю тайну,твой ключик золотой её не отомкнёт.Фиалки прожила, и проводила в старостьуменье медуниц изображать закат.Черёмухе моей – и той не проболталась,под пыткой божества и под его диктант.Уж вишня расцвела, а яблоня на завтраоставила расцвесть… и тут же, вопрекипустым словам, в окне, так близко и внезапнопрозрел её цветок в конце моей строки.Стих падает пчелой на стебли и на ветви,чтобы цветочный мёд названий целовать.Уже не знаю я: где слово, где соцветье?Но весь цветник земной – не гуще, чем словарь.В отместку мне – пчела в мою строку влетела.В чужую страсть впилась ошибка жадных уст.Есть тайна у меня от чу́дного цветенья.Но ландыш расцветёт – и я проговорюсь.22 мая 1981Таруса

Черёмуха предпоследняя