Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась

Ситуацию усугубляло мое одиночество и несоответствие моей фигуры канонам красоты, пропагандируемым журналами – вроде того, где я сама работала. Я попала в собственноручно расставленную ловушку: глубокое неудовлетворение своим телом, бессовестно навязывавшееся журналами с бесконечными фотографиями невозможно тощих юных девиц, чьи половозрелые тела и юношеская кожа беспощадно ретушировались, пока не доводились до абсолютного совершенства, – бумерангом ударило по мне самой. Разумеется, я не могла не чувствовать горькой иронии этой ситуации.

Но самым интересным было то, что я вовсе не переедала. Я не пила литрами шампанское за обедом и на модных вечеринках, не пожирала по ночам шоколад. Я посещала экспертов по питанию и диетологов и освоила сложнейшие позы йоги. Даже нашла хилера и испробовала разные диеты, основанные на отказе от продуктов, которые, согласно ее диагнозу, могли вызывать у меня пищевую аллергию или попросту не усваивались моим организмом. Я бросила курить, пить и перестала есть мясо; повсюду носила с собой коробочку с комплексом витаминов и минералов, флакончики растворов Баха и миниатюрные диспенсеры гомеопатических гранул. Офисный холодильник был до отказа переполнен йогуртами из овечьего молока – моим обычным завтраком. Я четко следовала указаниям специалистов, перепробовала всевозможные способы здорового питания.

А вес неумолимо увеличивался.

Однажды, среди всей этой беготни, один мой друг совершенно бестактно сказал, что мне следует начать обращать внимание на мужчин «моего уровня привлекательности». Его пристальный взгляд на мое пирожное недвусмысленно намекал, как низко я пала. В ту ночь моя подушка промокла от горьких и злых слез: я ненавидела саму себя за то, какую важность придавала его словам.

Давление на работе все росло. Уровень прибыли моего отдела за второй год привлек внимание руководства, и меня вызвали на седьмой этаж, где располагался их офис. Нам необходимо подумать о расширении, чтобы привлечь в компанию еще больше прибыли, сказал мне директор. Я пришла в восторг. Новая начальница – в туфлях на шпильках и с толстенным ежедневником – была одной из тех женщин, которыми я восхищалась и на которых мечтала походить. Но это чувство длилось недолго: она посеяла семена раздора так ловко и умело, что я даже не сразу заподозрила неладное.

Разделяй и властвуй. Другие редакторы предупреждали меня: у нее большой опыт в этом. Но я оказалась слишком наивной для подобных игр. В последующие годы я позволила ей фактически занять мое место – и в конце концов приняла ее предложение об увольнении.

Я отчетливо помню тот день. Уже на выходе из здания – куда я приходила ежедневно с девятнадцати лет (это были самые продолжительные отношения в моей жизни), – меня вдруг посетила мысль, показавшаяся невероятно смешной: мне нужно заплатить, чтобы больше не ходить на работу. Эта жизнь, эта должность, казавшаяся мне такой серьезной, мой смысл жизни – внезапно оказались сущей безделицей. От этой жизни так легко и просто можно было отказаться.

Я понятия не имела, на сколько мне хватит выходного пособия. И вот, без каких-либо сбережений и с кучей кредитных карт с задолженностями, я приняла решение (по мнению моей матери, совершенно безответственное). Вместо того чтобы погасить часть долгов и заняться поисками новой работы, я потратила эти деньги на билет во Флоренцию. По моим расчетам, при минимальных расходах их должно было хватить на несколько месяцев, – а если вообще не тратить, то и на год. Будет непросто: раньше мне не хватало зарплаты даже до конца месяца. Сначала она уходила на дизайнерскую одежду, необходимую для моей работы; потом – на дорогие диеты, персональных тренеров и уроки здорового питания под руководством гуру.

У меня не было никакого четкого плана пребывания во Флоренции. Мы договорились с Кристобель, что я поживу там зимой, а потом посмотрим. Я купила маленькую записную книжку, куда должна была скрупулезно записывать все свои расходы. Я твердо намеревалась за время проживания во Флоренции освоить искусство планирования бюджета. А тем временем в моей душе боролись гнев и горечь, чувство поражения и жалость к самой себе, и голос в моей голове все повторял, что за свою жизнь я так ничего и не добилась – вот и теперь все мои попытки стать писательницей обречены на провал.

Казалось, Понте-алле-Грацие, мост Граций, сам потешается над собственным названием. Простой, без изысков, он стоял на пяти бетонных арках и словно бросал вызов искрящейся красоте Понте Веккио, расположенного вверх по реке. Сквозь открытые центральные арки было видно туристов, вверху открывались окошки коридора Вазари, через которые поступал свет. Сам Гитлер во время Второй мировой войны приказал не бомбить Старый мост.