Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась

– Знаешь, почему ты плачешь, azizam?[95] – мягко спросила она. – Даже не столько по мужчине, сколько по разрушенной мечте. Мечту гораздо тяжелее отпустить. Реальность, – вздохнула она, – да и настоящая любовь беспорядочны, неудобны и создают кучу проблем. Но они намного лучше, вот увидишь.

Я отправилась к Антонелле сразу после того, как посадила маму на поезд в аэропорт. Прощаясь, я разрыдалась, и мы крепко обнялись. Мамино пребывание здесь было недолгим, но очень насыщенным, даровавшим мне утешение и близость. Каждый день мы ходили на рынок, где, к своему огромному удовольствию, нашли вишню и купили целый ящик – так что домой пришлось возвращаться на такси. Целый час мы кропотливо промывали каждую ягодку и вынимали косточки, а потом мама научила меня готовить любимое с детства вишневое варенье. Из оставшегося темного, густого сиропа она сделала шербет, традиционный иранский фруктовый напиток, добавив в него воды и много льда, – настоящее спасение в жару. Остатки она поставила в холодильник, впрок. Еще мама научила меня делать домашний йогурт, вдохновленная жирным маремманским молоком. Нужно было пропустить его через марлю, чтобы оно стало густым и вязким. Потом она приготовила полную кастрюлю вкуснейшего персидского жаркого с томатами, набила шкафчик пакетами с рисом басмати и – уехала, оставив мне в утешение родные вкусы и ароматы.

Антонелла должна была идти в парикмахерскую, и я пошла вместе с ней, окунувшись в мир шумной и веселой женской болтовни. Она представила меня Марии, хозяйке салона, пожилой женщине с всклокоченной шевелюрой, которая заварила кофе и подсела к нам. И пока другая женщина красила волосы Антонеллы, мы беседовали о том о сем, и как это обычно бывает в подобных ситуациях, разговор постепенно зашел о мужчинах и о любви. Через Антонеллу я рассказала о своей недавней истории с Дино. К моему удивлению, рассказ совершенно не шокировал ни Марию, ни ее помощницу, напротив, обе понимающе кивнули.

– Э! – включилась в разговор солидная женщина из-под сушильного колпака. – Со мной такое тоже бывало…

– И со мной, – вставила молодая девушка из соседнего кресла, с фольгой в волосах. – Sono stronzi![96]

– Вот видишь, bella, ты не одинока, – заметила Антонелла.

Мария погладила ладонью мою щеку.

– Все мы сталкиваемся со stronzi, – тепло сказала она. – Такая красавица, как ты, не должна принимать это на свой счет.

Но как я могла не принимать? Конечно же, я связывала странное поведение Дино исключительно с собственной внешностью.

– Я чувствую себя уродиной, – зарыдала я.

Мария и Антонелла переглянулись.

– Guarda, bella[97], – сказала Мария. – Есть идея. У тебя такие шикарные волосы. – Она ласково погладила меня по голове. – А ты никогда не думала подстричься покороче?

– Отрежь его вместе с волосами, tesoro[98], – кивнула Антонелла.

Я задумалась. Сколько я себя помнила, у меня всегда были длинные волосы. Но в такую жару все эти кудри были лишь мертвым грузом и мешали мне спать по ночам. Я посмотрела на Марию и согласно кивнула. Почему бы и не вырезать этого козла из головы?

Мария приготовила ножницы, мне вымыли голову, и все посетители принялись наперебой предлагать варианты стрижек. Но у Марии уже был план. И пока я сидела рядом с Антонеллой, ее ножницы так и порхали вокруг моей головы, устилая пол ковром из тяжелых черных кудрей.

– Как будто черную овцу стрижешь, cara[99], – рассмеялась Антонелла.

Я обеспокоенно посмотрела на Марию, но та лишь ободряюще похлопала меня по плечу.

– Не волнуйся, – сказала она. – Все будет отлично. Я тут подумала, ты знаешь Джину Лоллобриджиду?

Я улыбнулась – и улыбка моя стала еще шире, когда Мария закончила, отложила фен и развернула меня лицом к салону. По залу пронеслись восторженные возгласы ma dai, che bella![100] Когда она вновь повернула меня лицом к зеркалу, я онемела. Из зеркала на меня смотрела старлетка из пятидесятых годов. В этих кудряшках я была гламурной, как Ава Гарднер.

– Guarda![101] Ни дать ни взять иранская Софи Лорен! – с гордостью провозгласила Антонелла. – Bellissima![102]

– Ogni donna puo figurare al meglio se sta bene dentro la propria pelle, – произнесла женщина под сушильным колпаком. – Non c’entrano i vestiti ed il trucco, ma come si brilla. Ha detto la grande Sophia…

Антонелла перевела: «Каждая женщина может быть красивой, если ей комфортно в собственной коже. Одежда и макияж не имеют значения, главное – сиять…»

– Sante parole[103], – кивнула другая женщина со знанием дела.

Я обняла Марию.

– Забудь ты этого stronzo, – сказала она, – и послушай меня: Impara a piacere a te stessa[104].

Я непонимающе уставилась на нее.

– Это по-латыни, – сказала Антонелла. – Сенека. Что-то вроде «полюби себя такой, какая ты есть». По сути, то же самое, что сказала Лорен.