Белорусские земли в советско-польских отношениях

Поражение на выборах заставило лидеров БСГ прекратить политическую деятельность и сосредоточиться на «органической» работе. О. Латышонок считает, что руководители партии, происходившие из шляхетской и чиновничьей среды, не сумели найти подход к своему потенциальному избирателю – крестьянству. Оно оставалось под влиянием официальной пропаганды, которая действовала через многие институции – школу, армию, административные органы власти и западнорусские общественные организации, а также православную церковь. Белорусский историк А.Ф. Смоленчук объясняет их провал жестким давлением со стороны российских властей, которые были обеспокоены растущим польским влиянием на местное население и считали белорусское движение «польской интригой», призванной лишить белорусское крестьянство его истинного – русского самосознания. Поэтому на выборах белорусское население было отнесено к русской курии, а белорусские кандидаты вычеркивались из списков. Победы русских правых партий на выборах в Белоруссии были обусловлены именно «административным ресурсом» властей, а не действительными симпатиями населения, которое было скорее просто равнодушно к политике, поскольку понимало, что не может оказать на нее реального влияния¹⁰⁴

.

Активность немногочисленной белорусской интеллигенции была тем не менее достаточно заметной, чтобы вызвать протест со стороны российских националистических группировок. Издававшиеся в Минске и Вильне русские газеты «Белорусский вестник», «Минское слово», западнорусская «Белорусская жизнь» (с 1911 г. «Северо-Западная жизнь») вели постоянную идеологическую борьбу с «Нашей нивой» – основным органом белорусской интеллигенции. Издатели «Северо-Западной жизни», правда, не ставили под сомнение существования белорусского народа, но считали его литературным языком русский. Печатание книг и журналов на белорусском языке они называли польско-католической интригой¹⁰⁵

.

Не получала БСГ и однозначной поддержки со стороны своих союзников по блоку на выборах. Социал-демократические группировки, то примыкавшие, то выходившие из состава РСДРП, придерживались порой противоречивых взглядов на национальный вопрос в России вообще и положение Белоруссии и права белорусов в частности. Бунд, наиболее многочисленная и влиятельная среди рабочих партий края организация, к началу Первой мировой войны пришел к принципу национально-культурной автономии вне областных рамок и равного развития всех наций России, прежде всего имея в виду интересы еврейского рабочего класса. Меньшевики в принципе поддерживали эту позицию. Возможность краевой автономии для Белоруссии и Литвы ими не рассматривалась¹⁰⁶

. Большевистская фракция решительно возражала против деления партии по национальному признаку, видя в нем опасность раскола. Отрицая федерацию как принцип государственного устройства, она в то же время провозглашала право наций на самоопределение вплоть до отделения, имея в виду прежде всего Польшу и Финляндию. Белорусские национальные идеи не казались большевикам достаточно актуальными, чтобы отдельно заниматься этим вопросом. Характерно, что, когда большевистские ячейки в Белоруссии стали достаточно многочисленны, чтобы образовать районное объединение (весной 1904 г.), оно было названо в соответствии с полуофициальным административным наименованием края – Северо-западный комитет¹⁰⁷

.

Не была благосклонной и позиция польской интеллигенции. Kurier Wileński, Przegląd Wileński и другие польские издания неоднократно утверждали, что «Наша нива» и книги на белорусском языке издаются за государственный счет, а главной целью всей этой деятельности является русификация народа, симпатизирующего польской культуре. В польскоязычной виленской прессе белорусский язык зачастую оценивали как грубую, простонародную речь, а его распространение – как способ оттолкнуть массы простого народа от польского влияния. Католиков-белорусов польские публицисты, как правило, причисляли к полякам. Одновременно они выражали опасение, что развитие белорусского движения может создать угрозу для польского землевладения в Белоруссии¹⁰⁸. Большинство лидеров Виленских поляков даже и краевую идеологию считали всего лишь средством распространения польского влияния и ассимиляции непольского населения. Особенно сильно эти стремления проявлялись в отношении католиков – литовцев и белорусов. Характерным было нежелание польских католических священников вводить в богослужение белорусский язык, что было дозволено властями и Ватиканом. Объяснялось это тем, что сами прихожане были враждебно настроены к белорусскому языку и восприняли бы такую мессу как попытку русификации¹⁰⁹.