Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Два пути имперского развития, которые легко отмечаются в истории, — тот, который мы назвали «пульсирующим», и тот, который можно назвать «непрерывным расширением», — заметно отличаются друг от друга. С точки зрения устойчивости империи, ее военно-политической мощи и даже ее цивилизаторского потенциала вполне можно предположить, что стратегия «расширения» является более эффективной. С точки зрения формирования национальной идентичности, создания источника постоянного развития, перехода от экстенсивного к интенсивному принципу организации экономики и управления «пульсирующий» вариант несравненно более удачен. Основная проблема расширяющейся инклюзивной империи состояла и состоит в том, что идентичность метрополии постепенно «перетекала» в более широкие общности, «растворяясь» в них; итогом становилась невозможность «переформатирования» империи в нечто более современное. Постоянно расширявшиеся империи зачастую порождали важные символические ценности (и чем медленнее они расширялись и заметнее изменяли социальные порядки на присоединяемых территориях, тем эти ценности оказывали большее влияние на последующую историю), но именно эти нематериальные продукты и становились их единственным наследием. Римская империя неузнаваемо изменила самый динамичный регион тогдашнего мира, предложила многие важнейшие технологические новации, приняла в качестве официальной и распространила на огромной территории новую религию — но всего через 300 лет после своего расцвета ушла в историю. Советский Союз революционизировал евразийское пространство, в конце XIX века бывшее одной из самых отсталых окраин Европы, во многом изменил облик всей планеты, предложив качественно новую социально-экономическую модель, продемонстрировал впечатляющие производственные и технологические достижения — и исчез с карты мира через 30 лет после своих самых выдающихся свершений. Россия сегодня, на наш взгляд, повторяет ошибки этих двух империй: она не пытается задуматься о консолидации метрополии, о модернизации системы отношений между центром и провинциями, о пересмотре ориентиров развития, об эффективной экономической (а не военной) конкуренции с восходящими центрами хозяйственной и политической мощи. История не дала «первому Риму» передышки, в течение которой можно было попытаться переродиться; он пал, окруженный и теснимый врагами, противостоять которым у него не было возможности, — но к «третьему Риму» судьба гораздо более благосклонна: страна с завершения холодной войны не сталкивается с серьезными внешними вызовами и могла бы посвятить три десятилетия определению оптимального пути развития, однако категорически отказывается о нем задуматься.

Русь, Московия и Россия на протяжении своей более чем тысячелетней истории демонстрировали исключительную способность реагировать на возникающие вызовы. Продуктом таких реакций во многом и стала имперская сущность русского государства и имперские синдромы русского общества. Если нынешняя российская империя продолжит инерционное движение и придет в окончательный упадок, она лишь повторит путь многих империй прошлого; если она найдет в себе силы отринуть имперскость и трансформироваться во что-то более современное, то продемонстрирует гибкость и живучесть, несравнимую с любой другой политической общностью, существовавшей в рамках европейских культурных традиций на протяжении последних 3000 лет.