Безбашенный игумен

Под знойным небом Аргентины,

Где разведение скотины

От века бизнес основной,

Ты жребий вытянул иной,

Великолепный дон Диего,

Звезда с приставкой гордой «мега»,

Прямой наместник на Земле

Богоподобного Пеле.

Хотя росточком и не вышел,

Ты был на голову всех выше,

Приумножая головой

Свой длинный список голевой.

Но плутоват, как Санчо Панса,

Не упускал любого шанса

Забить, не брезгуя, рукой,

Коль случай выпадал такой.

Ты сократил свой век футбольный

Известной тягой алкогольной,

Что есть, замечу между строк,

Вполне простительный порок.

Порой бывало, что, расслабясь,

Употреблял ты и каннабис,

Хотя, признаться, кто из нас

Косяк не забивал хоть раз?

За синусоидой твоею

Следя, свернуть рискуешь шею —

Из грязи в князи – раз! И хрясь —

С размаху снова мордой в грязь.

Как позабыть мне день тот черный,

Когда великой правя сборной,

Dream team, командою мечты,

Бесславно облажался ты.

Тобой ведомая дружина

Не распрямилась, как пружина,

И как худой презерватив

Гляделась немца супротив.

Но гадом тот последним будет,

Кто за провал тебя осудит,

Повыше нас есть судия,

И он – инстанция твоя.

Беспечный баловень свободы,

Дитя наивное природы,

Петрушка, гений, сумасброд,

Весь исключенье из закона,

Vivat, Диего Марадона —

Фантазии безумной плод!

Даешь перепись!

Россия очень многолюдна —

Вот что сказать я должен вам,

И посчитать всех очень трудно,

Если считать по головам.

Тут населенье поредело,

А там, напротив, возросло,

Вот перепись – иное дело.

Она не только лишь число

Узнать позволит наших граждан,

Но также возраст их и пол,

И кто из них, что крайне важно,

Всю жизнь свою пахал, как вол

(Тут я себя в виду имею),

А не таких, как мой сосед,

Который сел жене на шею

И слезть не может двадцать лет,

Хотя вовсю здоровьем пышет

И морда, извиняюсь, во!

Так пусть назло не перепишет

Сегодня перепись его,

Чтобы дурным своим примером

Он молодежи не служил,

И нам, простым пенсионерам,

Кто честно жизнь свою прожил,

Не нарушая свод законов

На трудовом своем пути,

В сто сорок славных миллионов

По праву не мешал войти.

«С необъяснимым постоянством…»