Безбашенный игумен

С необъяснимым постоянством

От Рюрика до наших дней

В стране борьба ведется с пьянством,

Но есть ли смысл, скажите, в ней?

Поверьте, граждане, поэту,

Чей, как ничей, правдив глагол, —

В ней никакого смысла нету,

Сплошной абсурд и произвол.

Вот человек худой и злющий,

На мир из-подо лба глядит,

Все оттого, что он непьющий,

Чем сам себе же и вредит.

Он жизнь свою тем самым губит,

Он на себе поставил крест,

Никто вокруг его не любит,

Во всех рождает он протест.

Он из другого сделан теста,

У нас таких – один на сто,

Таким, как он, у нас не место,

Ну, у параши, разве что.

Я с ним бы не пошел в разведку,

Хоть и признаюсь наперед,

В нее хожу я крайне редко,

Когда уже вконец припрет.

Ему, моральному уроду,

С таким, как я, не по пути.

А с пьющим я в огонь и в воду,

Да хоть в театр готов пойти.

«О нет, я не адепт аборта…»

Во Владивостоке прошел флешмоб против абортов.

О нет, я не адепт аборта,

Аборт – он жизни главный враг,

Проблема тут иного сорта,

Я лично полагаю так.

Хоть мне и по душе флешмобы —

Примета века, так сказать,

Но если честно, хорошо бы

Вообще бы с сексом завязать.

Сколь он ни будь контрацептивен,

Но нам не по дороге с ним,

Мне он давно уже противен,

Как и ровесникам моим.

На свете множество занятий,

Увлечь способных молодежь.

Без поцелуев, без объятий

Да и без петтинга того ж.

На первом месте тут учеба,

А на втором, понятно, спорт,

Который доведет до гроба

Не хуже, чем любой аборт.

Да и общественной работе

Не грех свой посвятить досуг,

Она всегда была в почете,

Как в нем же был и легкий стук.

Престижна также вера в Бога,

Да так, что хлещет через край.

Короче, вариантов много,

Любой, короче, выбирай.

И если похоть побороть я

Сумел, то и во всей стране

Восторжествует дух над плотью,

Как торжествует он во мне.

«Группа радикальной молодежи…»

Группа радикальной молодежи

Численностью восемь человек

Насовала мне в метро по роже,

Видимо, решив, что я узбек.

Почему решила – непонятно.

Может, с кем-то спутала меня.

Но, признаться, было неприятно

Огрести вот так средь бела дня.

Этому поступку удивляясь,

Логики я в нем не нахожу:

Я никак узбеком не являюсь

И к узбекам не принадлежу.

Я к евреям отношусь, скорее,

Кстати, положительно вполне,

Хоть не все знакомые евреи

В равной мере симпатичны мне.

А одну известную паскуду

Вообще на дух не выношу,

Называть фамилию не буду,

Но поверить на слово прошу.

И не всякий мне узбек дороже,

Если честно, матери родной.

Но нельзя же бить его по роже:

Ну как вдруг окажется он мной?

«Российский флаг трехцветный…»