«Бежали храбрые грузины»

Сколько мемуаров ни читал, везде одно и то же. Немцев бранят, немцев несут по кочкам, но в итоге все равно поминают хорошо. Про англичан плохо не пишут, но вспоминают как бы нехотя, с явной гримасой. Потому что очень уж разные люди. У суровых тевтонов Ja ist Ja, Nein ist Nein, а если уж Schießen, то безусловно Schießen, даже в ущерб себе. В устах же сэров и пэров только No всегда No, а вот Yes следует понимать исключительно как May be, – и всегда в их пользу. Для меньшевиков исключения не сделали. Ограничились прощением и разрешением съездить в Париж на мирную конференцию, себя показать и претензии озвучить. Но, хотя специально для такого судьбоносного случая подготовленная, очень красивая карта границ Великой Грузии эпохи Тамар, доказывающая права Тифлиса на все «исторически принадлежащее», вершителям судеб пришлась по душе, не меньше понравилась им и другая карта, привезенная представителями давно не существующей «Горской республики», где Абхазия была окрашена в совсем другие цвета. Не говоря уж о карте армянской: там, правда, Абхазии не было, зато было много другого, совсем неправильного. Так что первый выход в свет обернулся конфузом.

Во всем же остальном новые покровители оказались до боли себе на уме. Аджарию с сочным Батумом, забрав у турок, законному хозяину не вернули, а сели там сами. Завели какие-то странные контакты с какими-то абхазскими представителями. Не вмешались даже, когда на юге, в Самцхе, какие-то самозванцы-мусульмане объявили себя Республикой Юго-Западного Кавказа, выгнав из Ахалциха и Ахалкалаки грузинские войска; как ни просил Тифлис помочь, ответ был в том смысле, что, дескать, поживем – увидим. Разве что Деникина одернули в декабре. И то, как вскоре выяснилось, без толку. Добровольцы союзников уважали, но играть роль «Чего изволите?» не умели и не собирались. В январе 1919-го, когда отношение военных властей к сочинским армянам ужесточилось до предела, началась стрельба. Восставшие села грузины, жалея живую силу, давили орудийным огнем. Армяне молили о помощи всех, кто мог услышать. Бритты ограничивались «It’s not good» и выражением сочувствия. Зато Деникин, вопреки английскому запрету и сложностям на Дону, двинул войска – спасать. 6 февраля две роты Добрармии, восторженно поддержанные армянами, вошли в Сочи. При этом командующий группой войск, генерал Александр Кониашвили, на тот момент уже пятый день гулявший на чьей-то свадьбе, был взят в плен тепленьким, пытаясь куда-то – то ли на передовую, то ли в тыл – прорваться на автомобиле. 8 февраля его заместитель, начштаба полковник Церетели подписал капитуляцию.

В общей сложности, в Сочи и Адлере добровольцам сдались в плен 714 грузинских солдат и 48 офицеров, погибло же за три дня боев 7 белогвардейцев и 12 воинов Грузии (позже всех, кроме записавшихся в Добрармию, вернули домой). Затем пали Гагры (1 убитый деникинец, ни одного павшего грузина). А вот дальше сэры-пэры вмешались всерьез. Деникину пригрозили разрывом отношений, прекращением военных поставок и даже войной. В частности, обстрелом кавказского побережья России из крупных корабельных калибров. В то время такое «Фэ» от островитян мгновенно вразумляло кого угодно. Однако добровольцы, даром что в малом числе (основные силы дрались с красными), угрозами пренебрегли, двинувшись на Сухуми. Совершенно сбитым с толку столь непривычным неуважением англичанам Деникин пояснил, что вот так, сразу, присоединять и возвращать в лоно «единой и неделимой» никого не намерен, но у него уже набрался полный сейф жалоб из Абхазии. Причем, извольте видеть, помочь «сбросить с себя нависшее над ними насилие чужой нации» просят решительно все, от бывшего вождя «горцев» князя Александра Шервашидзе до правоверных меньшевиков негрузинского происхождения. В общем, ежели вы, my dear friends, прекратить беспредел не желаете, на то, конечно, ваше право, но кто-то же должен.

Кто виноват