«Бежали храбрые грузины»

Вместе с коронацией Надир-шаха, бывшего Тахмасп-Кули-хана, взошла звезда кахетинских Багратионов. Картлийцам диктатор после фокусов «суннита Мустафы», естественно, не верил, зато родню храброго Махмед-Кули-хана, отдавшего жизнь за свободу Ирана, всячески обласкал. Вали Теймураз сохранил свой пост, дочь его взял в жены любимый племянник государя, остан получил налоговые поблажки, вали-заде Ираклий, призванный ко двору, стал любимцем Надир-шаха, как утверждают некоторые историки, лично обучавшего его основам воинского искусства, а после героизма, проявленного в походе на Индию, вообще достиг положения имперского принца. Тем временем в Картли, которую, как «остан изменников», обложили не только совершенно непосильной данью, но еще и контрибуцией, началось восстание – хотя, возможно, инспирированное турками, но вскоре ставшее всенародным. Его лидер, князь Гиви Амилахори умолял вали Теймураза о помощи, но тщетно: кахетинец, напротив, свирепо подавил мятеж, в 1744-м взяв последний оплот восставших – Сурамскую крепость, а пленных лидеров восстания отослав шаху. Это было последней каплей. Надир-шах принял окончательное решение: сразу после капитуляции Сурами, спустя более чем век пребывания в ранге останов Персии, грузинским землям был, наконец, возвращен статус полноправных вассальных ханств. Ханом Картли был утвержден Теймураз, ханом Кахети – Ираклий. Но сверх того им было дано право остаться христианами. 1 октября 1745 года Теймураз II – впервые с 1632 года – венчался на царство в Светицховели. И Надир не прогадал. На Ахалцихском фронте отец и сын стали его оплотом, надежным настолько, что после победного завершения войны с Портой «чрезвычайная восстановительная дань» для их ханств оказалась вчетверо ниже средней по империи. Возможно, у великого воителя были и еще какие-то далеко идущие планы, поскольку после войны он вызвал Ираклия в свою ставку, но царь Теймураз велел сыну оставаться на хозяйстве и поехал сам (поскольку Ираклию при дворе Надира едва ли что-то угрожало, скорее, из опасений, что сына продвинут в ущерб ему самому).

Увы, за несколько дней до прибытия картлийского царя Надир был убит заговорщиками, тотчас начавшими схватку за «Надирово наследство». Бывшие «маршалы» убивали друг друга с упоением и кайфом, однако Теймураза это никак не коснулось: человек он был всем известный, авторитетный, с хорошим тылом, а в шахи не годился ни с какой стороны, так что никому и не был конкурентом, в связи с чем все кратковременные владельцы трона хоть и не отпускали его, однако всячески ублажали. Со своей стороны, он был корректен со всеми, сперва, однако, отдавая предпочтение своему зятю Адиль-шаху (это понятно), а после его гибели сблизившись с самым, пожалуй, порядочным из «диадохов» – Керимом, ханом племени зендов, обитавшим далеко от Кавказа, а потому и вполне спокойно относившимся к грузинам, с которыми никогда не сталкивался. Ираклий же, сидя на обоих хозяйствах, удобное время использовал с великим толком, разгромив Абдуллу-бега ака Давида, сына «суннита Мустафы», с одной стороны, усмирив пытавшихся качать права «картлийцев», а с другой – изрядно обрадовав (Абдулла-бег стоял на «не той» стороне) уже начавшего одолевать оппонентов Керим-хана. Тот, получив весть о случившемся, сперва выписал папе Теймуразу патент на владение богатой областью Казах, затем, не сомневаясь в лояльности Картли, отозвал из Тбилиси персидский гарнизон (самому воины нужны!) и, наконец, отпустил Теймураза восвояси. Картли и Кахети, фактически уже объединенные, стали региональным гегемоном, к тому же «смотрящим» по зоне от имени центра. Ханы Гянджи, Эривани и Нахичевана признали такое положение вещей и присягнули отцу с сыном. Присмирели нахальные горцы. А в 1751-м Ираклий вообще оказал Керим-хану услугу, переоценить которую было невозможно, разбив у Кирбулаха войска Азат-хана, одного из самых серьезных конкурентов зенда в борьбе за власть.