Билет на ладью Харона

Вместо этого нарвался сначала на автоматную очередь, потом на мину. И умер повторно и окончательно.

Подтверждением этой теории служит факт стремительного разложения.

Так. Значит, есть смерть там, вторая жизнь здесь и, соответственно, вторая смерть тоже.

Как сказано в теории Эверетта? Нас окружает множество Вселенных, в том числе те, что отличаются друг от друга незначительным, но постоянно увеличивающимся разбросом вначале исторических фактов, а потом и физических законов.

Ну а вот здесь мы имеем пока единственное, эмпирически установленное различие — покойники какое-то время сохраняют двигательную активность. И какие-то остатки интеллекта. После третьего взрыва остальные сообразили наличие «смертельной» опасности и удалились от греха…

Он вскинулся, внутренним таймером почувствовав, что пришло время связи со Щитниковым.

Включил рацию, мельком посетовав, что не придуман еще способ постоянного автоматического вызова.

— Полковник, я Щитников. Идем по маршруту. Проблем нет. Что у вас?

— Порядок. Объекты исследованы, прямой опасности вроде не представляют. Но лучше вам с ними вплотную не контактировать. Просто не советую по некоторым причинам. Если что — против них оружие — гранаты. Тем более — темп. Двигаются они медленно. Да, вот еще, — пришло в голову Бубнову, — старайтесь подальше обходить населенные пункты, тем более — кладбища со свежими могилами…

— Не понял!

— Повторяю — кладбища со свежими могилами. Возможно, все оттуда и появляется.

— Командир, Гоголя я тоже читал. Привидения, что ли?

Несмотря на низкое качество звука в головных телефонах, ирония в голосе поручика передалась отчетливо.

— Не привидения. Достаточно материальные структуры. А так, конечно, Гоголь — это близко. Вот и руководствуйся, за неимением лучшего. Хома Брут и так далее. Только меловой круг и молитвы не помогут.

Вдруг подполковник вспомнил. Он же и им по-прежнему командир. Он за них отвечает, и они обязаны подчиниться. Если, конечно, Чекменев Щитникову не дал каких-то иных распоряжений.

— Поручик! Приказываю — остановиться. Занять позицию, желательно на возвышенности, удаленную от дорог и населенных пунктов. Пригодную для обороны вашими силами. До утра с места не двигаться. Дальнейшая связь по той же схеме.

— Понял, командир. Выполняю. Да и поспать, оно не вредно…

Голос в головных телефонах угас несколько по-другому, чем если бы поручик просто отпустил тангету.

Батареи радиостанции, совершенно неожиданным образом, садились стремительно. Полукилограммовая «Искра» обычно могла непрерывно работать на передачу часов десять, только на прием — двадцать. Сейчас же амперметр показывал, что тока почти уже и нет. А запасных комплектов с собой не взяли. Просто не было такой необходимости.

Бубнов тут же решил проверить, как ведет себя питание хроногенератора. Если аккумуляторы тоже теряют заряд, надо немедленно эвакуироваться.

Нет, с ними все было в порядке.

Видно, просто батарея попалась бракованная. Бывает.

«Итак, — продолжал он занятие, к которому был приспособлен более всего, то есть построение гипотез с немедленным их опровержением, если обнаруживалась внутренняя противоречивость силлогизмов или разногласия с практикой, — ни с чем не сообразная разрядка батарей вполне встраивается в общую схему.

В самом факте механической активности якобы мертвых тел ничего экстраординарного нет. Известен феномен так называемых „Големов“ — магическим образом оживленных глиняных статуй. Или „Зомби“ — не тех отравленных неким алкалоидом, но все же живых людей, лишенных воли, которых фабриковали рабовладельцы на Гаити, а „настоящих“. То ли особым образом воскрешенных человеческих трупов, то ли действующих макетов человека.

Факты, подтверждающие их существование, имеются.

Сюда же хорошо укладываются многочисленные легенды, бытующие не только у славян, но и у всех других более-менее культурных народов. Особенно у пражских евреев. Это же там появилась легенда о рабби, создавшем глиняного человека?

Они вполне могут объясняться взаимным проникновением живых людей из нашего мира в этот и наоборот, естественно.

Почти у всех народов принято считать, что до сорока дней после кончины покойники обретаются где-то поблизости, способны воспринимать слова и мысли близких. Так не здесь ли они и тянут этот срок? В течение которого действительно каким-то образом видят, слышат и сохраняют активность?»

Бубнов был убежденным атеистом и материалистом, но происходящее никакого отношения к религиям не имело.

Непознанные всего лишь свойства и закономерности природы.

Почему он предостерег Щитникова от приближения к кладбищам? Просто потому, что захотел избавить неподготовленных людей от нервного потрясения? Или все же предполагает в них некоторую опасность, о которой почти в шутку предупредил Фрязинова с Колосовым?

Вдруг действительно «живые мертвецы» способны чем-то навредить просто живым?

Разве случайно во всех без исключения сказках и легендах такая встреча изображается как нечто невообразимо ужасное?

А если поручик с отрядом выскочит в район кладбища, где ежедневно хоронят по сотне человек?