Биология в фокусе. Естественные отделения университетов Российской империи (1830–1900)

Данные говорят о том, что во второй половине XIX – начале XX в. естественные отделения выпускали больше биологов, чем других специалистов-естественников (химиков, географов, геологов, минерологов). При большом количестве поступавших на естественные отделения был достаточно высок процент уходивших, не окончив курса, в том числе переходивших на медицинские факультеты для получения более практической профессии врача. Однако по свидетельству бывших студентов-естественников остававшиеся были преданы науке и так или иначе связывали с ней свою жизнь, в том числе работая в качестве вспомогательного персонала в университетах и преподавателями в частных учебных заведениях, если не имели возможности занять должности профессорско-преподавательского состава.

Другая проблема профессионализации кадров так и не была решена в связи с незаконченным процессом модернизации университетов. Длительное время университет выпускал незначительное количество специалистов, чьи карьерные пути были неочевидны. Диплом физико-математического факультета давал право на занятие должности на государственной службе, однако министерству требовалось заместить вакансии во вновь открываемых средних учебных заведениях. И если выпускники физико-математических факультетов могли преподавать широкий спектр дисциплин, то выпускники естественных отделений, появившихся в середине 1830‑х гг., такой вариативности уже не имели. Кроме того, устав гимназий 1828 г. отменил естественную историю как предмет преподавания. Политика, направленная на создание дворянского университета, подразумевала использование полученных знаний для ведения помещиками сельского хозяйства, однако реальность была такова, что дворян скорее привлекали юридические факультеты, дававшие перспективы очевидного карьерного пути на государственной службе.

Середина 1850‑х гг. отмечена ростом числа студентов естественных отделений, который сохранялся и в последующем. Это поставило вопрос о профессионализации преподавания и его специализации в конце 1860‑х гг. Однако министерство, нуждавшееся в учительских кадрах, отказалось рассматривать узкую специализацию и последовательно отклоняло все проекты университетов, связанные с разделением естественных отделений. При этом реформа гимназий 1871 г. лишила их большого числа часов естественной истории, поэтому учителя должны были преподавать несколько предметов, чтобы иметь полную ставку. Таким образом, на практике было скорее востребовано широкое естественно-научное образование, тогда как интенсивное развитие биологии и естественных наук в целом диктовало потребность в специализации и более научном преподавании, которое и существовало на естественных отделениях.

Ситуацию осложняло то, что политика министерства не была последовательной, поэтому оно балансировало между специализацией и естественно-научным образованием, что приводило к сворачиванию реформ по модернизации университетов. Значительный рост числа студентов-естественников на рубеже XIX–XX вв. привел к усилению проблем с помещениями и показал несостоятельность политики, как в сфере науки, так и в сфере образования, включавшую непоследовательную специализацию и отсутствие регулирования подготовки кадров для средней школы. Несмотря на модернизацию государства и развитие промышленности и частного сектора, университеты продолжали рассматриваться в качестве «храмов чистой науки», где обучение было направлено на интересы меньшинства студентов, а именно на научное образование.

И если ранее это не вызывало существенных проблем, так как немногие специалисты выбирали научную или околонаучную карьеру, то с ростом численности студентов естественных отделений это рождало проблему, связанную с отсутствием государственного заказа на специалистов-биологов, которых массово начали выпускать университеты в начале XX в. Это противоречие вкупе с другими проблемами науки и образования (отсутствие финансирования, нехватка кафедр и должностей для новых отраслей биологии, непоследовательная научная и образовательная политика, торможение модернизации университета) приводило к искусственному сдерживанию развития биологии в университетах, которое только усугубилось из‑за других внутриполитических и социальных проблем на рубеже XIX–XX вв.