Бирюзовый Глаз

– Все нормально с этим, – рассеянно кивнула Зинка-Блоха, – расписались мы, теперь я официальная вдовица, вступаю в наследство. Главное сейчас родственников его не допускать, а то украдут, растащат все…

Надо же, еще одна новость для меня. Когда это она успела женить на себе этого греховодника? Насколько помню Сильвестра, он даже мыслей не допускал о возможном браке. Вот уж действительно мир хоть и тесен, но стремительно меняется, и не радуют эти изменения, ой не радуют…

– Все-таки адресок бы этой художницы, – попросил я, – мало ли, вдруг повезет. Прямо с утра и отправлюсь.

– Адресок? Не знаю, только телефон родителей. Что, даже не позавтракаешь со мной? Ты же вчера так и не поужинал. Только сейчас пост, и кашу на воде с чаем без сахара ем. Зато с медом. На двоих нам хватит.

– Спасибо, конечно, но пойду-ка лучше в кафе и съем там что-нибудь скоромное. Греха не будет: я в пути, пост мне сейчас можно и не соблюдать.

И ушел. Ничего страшного, поживу пока в гостинице, благо в Петербурге их теперь много и в такое время года, не в сезон, где-нибудь место обязательно отыщется. Про некогда оставленные у Сильвестра книжки, очевидно, придется забыть навсегда. Доказывай теперь что они не его: я никогда не имел полезной привычки подписывать свою собственность.

21. Ведьма

Прежде чем навещать родителей художницы Инны, надо было посетить еще одно место – шикарную квартиру в престижном жилом комплексе на пересечении проспектов Луначарского и Энгельса. Здесь с некоторых пор жила и работала Арина – петербургская ведьма с черными, как уголь волосами, сумасшедшими глазами, удивительно красивой фигурой и потрясающе устойчивым характером. Вероятно, она добилась всего этого разными колдовскими методами. Время встречи было нами оговорено заранее, мне выделили пять часов, что при загруженности Арины казалось удивительным везеньем. За эти часы следовало полностью уложиться. Познакомились мы в Петербурге много лет назад, история случилась презабавная, и я, может быть, еще когда-нибудь поведаю о ней. Арину тогда звали Ириной, она жила совсем в другом месте и в иных условиях, только начинала свою колдовскую карьеру и сама еще не верила, что ее дар не исчезнет внезапно, а останется с ней как минимум надолго. И вот я прошел в ее гостиную, обставленную старинной мебелью в стиле модерн, где тихо тикали часы башенкой, идущие в обратном направлении, где по стенам висели колдовские зеркала, отражающие реальность не так, как зеркала обычные, а с точностью до наоборот, и где в центре потолка привлекал особое внимание живописный плафон фривольного содержания.

– Теперь можем спокойно поговорить, – сказала ведьма, когда мы удобно устроились в этой ее безумной гостиной. Интересно, а почему не в кабинете? – А то из нашего тогдашнего телефонного разговора так ничего и не поняла. Что ты хочешь?

– Расскажи о себе. Только честно. Просто хочу понять, отчего у тебя выходит то, что обычным людям не по силам.

– Зачем? Будешь что-то там писать?

– Тебя не обманешь, – заметил я.

– На том стоим. А почему бы и нет? – неожиданно легко согласилась она. Я-то уже настроился на долгие уговоры, споры и просьбы. – Только рассказывать буду сумбурно, не в хронологическом порядке, иначе не умею, да и напрягаться сейчас не хочу. Потерпишь?

Ради подобного случая готов был терпеть и не такое, только попросил разрешения включить диктофон. Она молча кивнула и принялась повествовать. Говорила она долго, часто перескакивая с одной темы на другую, возвращалась назад, в детство, потом снова принималась за более поздние события. Сначала я хотел сохранить ее рассказ так, как он был, со всеми перескоками и флэшбэками, но потом передумал. Немного подправил стиль, сильно урезал объем, убрал повторы и сократил некоторые длинноты. Кроме того, пришлось вырезать некоторые куски по просьбе самой Арины.

– Ладно, включай свой диктофон… поведаю, как дошла этого своего существования. Рассказ получится длинный и временами жутковатый, так что потом не жалуйся. Вернее, так, – это для меня он жутковатый, а тебе вообще смешным может показаться, так что Стивен Кинг будет спать спокойно, мне далеко до его историй. Так вот, однажды записался ко мне на прием один странноватого вида мужик и попросил проверить фамильную драгоценность на предмет снятия с нее проклятия или порчи, обещал принести какую-то ювелирку, доставшуюся не то от прабабушки, не то от дедушки. Они всегда так говорят – «фамильная драгоценность», но я-то вижу, что ничего фамильного там нет. В общем, ничего особенного в таких случаях, как правило, не бывает, и время от времени попадаются подобные клиенты. Что-то им там не нравится, или снято с какого-нибудь трупа, или родственные слухи, или семейные сплетни…

– Извини, – перебил я, – какая между ними разница? Всегда думал, что слухи и сплетни это одно и то же.