Биржевые миллионы, кто и как заработал их на российском фондовом рынке.

На ресторанном бизнесе мне вновь пришлось столкнуться с бандитами. Понятно, что Туманов и его авторитетные друзья там часто столовались, но чаще все-таки «авторитеты», которые предпочитали расписываться на счетах, по которым кто-то должен был позже расплатиться. Однако оплаты за их банкеты приходили очень не регулярно. В результате, ресторан скоро ушел в чистые убытки. Поняв, что у меня попросту крадут деньги, я решил ресторан сворачивать. Тут же появились личности, которые с этого питались, и стали мне говорить, ну, как же, Анатолий Григорьевич, вы начали такое выгодное дело, и вдруг закрывать… Играли ножами, крутили финками. Меня стали приглашать на «стрелки», чтобы разъяснить ситуацию. И поскольку запахло «жареным», я обратился на этот раз не к Туманову, а к своим друзьям из тогдашнего КГБ. Поскольку мне много времени пришлось провести за рубежом, у меня волей-неволей сложились дружеские отношения с кадровыми сотрудниками, которые разрабатывали различных зарубежных товарищей. А мы, переводчики, неизбежно с ними контактировали. Там работали умные, грамотные ребята, и когда я начал заниматься бизнесом, они были в курсе, и часто говорили, мол, если что-то пойдет не так, ты скажи, мы тебя всегда поддержим. При этом никто из них никогда денег с меня за «крышу» не требовал. Я к ним обратился, сказав, что у меня осложняются отношения с определенной «бригадой». Мне отвечают, мол, не вопрос, мы сейчас их быстренько приструним! Но, как ни странно, ничего у них не получилось. Пришли они ко мне через пару дней извиняться – не в наших, мол, силах тебе помочь. Оказывается, лидер этой группировки был ни кем иным, как сыном генерала… начальника моих друзей. Я помню этого парня: рубаха нараспашку, крест огромный висит… Нравилось ему из себя изображать крутого-блатного с папой генералом КГБ. Это для меня, конечно, было удивление жуткое.

В общем, с большими трудами я из этих проблем выпутался и сказал: все, ресторан это был последний эксперимент. Хватит с меня всех этих воровских «авторитетов», «крыш», бандитов, генералов КГБ с детьми-бандитами. Мне нужно заниматься тем, до чего наши бандиты еще не дошли и не скоро дойдут. То есть фондовым рынком. Если я сам полгода пытался понять что такое фьючерс на доллар, с моими двумя высшими образованиями, то, думалось мне, бандиту потребуется еще пару жизней, чтобы с этим разобраться.

Тогда же моя компания начала работать на Московской товарной бирже. И главный принцип, который тогда, да и впредь был поставлен в основе нашей работы – это быть первыми, делать что-то новое, за что другие не берутся. Так мы стали первыми специалистами по торговле ваучерами.

Мы проводили значительные сделки по их купле и продаже. Ваучерная коммерция в те годы была огромным сектором. Люди со всей страны приезжали с чемоданами, мешками ваучеров, которые скупались в регионах. Ваучер стоил по всей стране совершенно по-разному. И если в Москве за него давали, скажем, 10 акций Газпрома, то где-то в Перми могли дать сотню. На этой дельте и держалась такая коммерция. Вспоминая те времена, я всегда возражаю, когда обвиняют Чубайса: мол, где его обещание, что можно будет за ваучер купить «Волгу»? Можно было. Все зависело от того, где ты этот ваучер превратил в акции и в какие? Люди в регионах к ваучерам относились очень скептически, и стать акционером предприятия для них было процессом совершенно непонятным. А вот, скажем, получить три рубля от посредников, которые ползали по всем регионам и скупали ваучеры, это было понятно и реально. Кроме того, ваучеры покупались теми бизнесменами, кто участвовал в приватизационных аукционах.

Вместе с тем, я понимал, что перекидка ваучеров из регионов московским заказчикам – дело временное, на нем не построишь будущего компании. И тогда я разработал для себя следующую стратегию: я участвую во всех вновь создаваемых биржевых площадках. Во всех общественных организациях, которые объединяют предпринимателей фондового рынка, – тоже. Я понимал, что придет время, и акция одной из создававшихся тогда бирж будет стоить миллион долларов. Если акция Нью-йоркской биржи, например, стоит миллион долларов, то и мы придем к этому. И я взял за правило покупать хотя бы одну акцию каждой создаваемой биржи. В основном я хотел, чтобы у меня было 2% в капитале каждой биржи, дабы можно было подавать свою кандидатуру в совет директоров. Поэтому я тогда уже был довольно известной креатурой: всегда подавал себя в совет, выступал на всех биржевых собраниях, был членом всех биржевых тусовок.

И это сработало! Недавно я продал свои несколько процентов акций биржи РТС за сумму, превышающую двадцать миллионов долларов. Всего за несколько лет стоимость этих акций выросла более чем в сто двадцать раз. Моя стратегия сработала. Но не все было так просто. Я покупал и терял деньги на акциях бирж, покупал и терял.

– Вы говорили, что фондовый рынок Вас привлек изначально тем, что это стихия людей умных.