Битва на Калке. 1223 г.

Установить точную дату захвата Судака завоевателями историкам удалось еще в XIX в., когда в 1840-х годах в библиотеке богословской школы на греческом острове Хилос была обнаружена харатейная рукописная книга на греческом языке, написанная в XII в. в крымском городе Сугдея (ныне хранится в Стамбуле). Она представляет собой собрание синаксариев (исторических сведений о каком-либо православном празднике или о каком-то святом), расположенных в последовательном хронологическом порядке по дням юлианского календаря. Поэтому в научной литературе за этой книгой закрепилось название Синаксария, хотя правильней было бы отнести ее к типу прологов. Книга дефектна: первые листы утеряны, сохранившаяся рукопись начинается не с сентября (то есть церковного новолетия), а с середины декабря. Было высказано вполне обоснованное предположение, что книга на протяжении нескольких столетий использовалась в службе кафедрального Софийского собора Судака.

Главную историческую ценность данного памятника составляют записи на полях Синаксария рядом с календарными датами. Содержание большинства из них некрологическое (сообщения о смерти тех или иных лиц), но также встречаются праздничные (освящения храмов, церковные ритуалы) и трагические (нашествия врагов, природные катаклизмы) сообщения, описания различных эпизодов из истории города, нравоучительные рассуждения и пр.

В 1863 г. архимандрит Антонин (А.И. Капустин), начальник русской духовной миссии на Святой земле и одновременно действительный член Одесского общества истории и древностей, опубликовал все различимые рукописные пометки судакского Синаксария с собственным переводом и комментариями в «Записках» этого общества. Наше внимание привлекает заметка № 33 к дате 27 января: «В тот же день пришли впервые татары 6731 [1223] года». Именно в этот день в Судаке появились монголо-татары[15]

.

К сожалению, у нас нет сведений, каким образом монголо-татары попали с Северного Кавказа в Крым. Возможны два пути: кратчайший — через Тамань и Керченский пролив, и более длинный, чисто сухопутный, — через низовья Дона, Северное Приазовье и Перекоп. По мнению С.А. Плетневой (1926–2008), к которому позднее присоединился киевский историк О.Б. Бубенок, монголо-татары выбрали первый вариант и преодолели Керченский пролив.

В пользу этого говорят случаи замерзания пролива зимой. По свидетельству Геродота, в V в. до н. э. пролив покрывался льдом, благодаря чему скифы, жившие в Тавриде, имели возможность ездить по льду на повозках до земли синдов. В 1792 г. на Таманском полуострове была найдена мраморная плита (так называемый «Тмутараканский камень»), на котором было выбито: «В лето 6576 [1068] индикта 6 Глеб князь мерил море по льду от Тмутараканя до Корчева 14000 сажен». По свидетельству турецкого автора Эвлия Челеби, побывавшего в Крыму и на Тамани в 1666–1667 гг., переправа из Тамани на Керченский полуостров по льду осуществлялась не только пешком, но также верхом на лошадях и даже на санях[16].

Однако большинство историков, к которым присоединяемся и мы, указывая на редкость фактов замерзания Керченского пролива, прокладывали дальнейший путь монголо-татар вдоль северного побережья Азовского моря и через Перекопский перешеек в Крым[17]

.

Между тем приход зимы означал приостановку военных действий. Причиной этого было то, что монголо-татары не брали с собой фуража для лошадей, а их необходимо было кормить. Весной и летом обходились травой, которой предостаточно в степи. С появлением устойчивого снежного покрова это грозило бескормицей и падежом лошадей. Выход из данной ситуации был найден еще кочевниками, жившими в Северном Причерноморье за полторы тысячи лет до описываемых событий. Зародившийся в скифо-сарматскую эпоху переход к кочевничеству вовлек в хозяйственный оборот огромные незаселенные и ранее не использовавшиеся степные пространства. Пастухи весной угоняли табуны на дальние пастбища, перекочевывая вместе со скотом, и лишь осенью возвращались обратно, в Крым и прилегающую часть Тавриды, где снег хотя и выпадает ежегодно, но снежный покров образуется не всегда.

Следами этой формы хозяйствования являются так называемые «татарские шляхи» — широкие степные дороги, шедшие из Крыма к северной границе степи. В Днепро-Донском междуречье это — Муравский, Ногайский, Изюмский, Кальмиусский и другие шляхи. Самый известный из них, Муравский, проходил по водоразделам рек на протяжении полутора тысяч километров от Перекопского перешейка вплоть до среднего течения Оки — туда, где открытые степные и лесостепные пространства сменялись сплошными лесами.