Битва на Калке. 1223 г.

Е.Н. Тарасенко, пытаясь объяснить противоречие между количеством дней, затраченных противниками до перехода к Калке, предположил, что переправа русских войск через Днепр заняла три дня (3+9=12 дней)[297]. Однако эта версия не учитывает разницы в скорости конных и смешанных ратей.

В связи с этим С.В. Цыб недоумевал: «Набор таких аморфных в хронологическом смысле сведений… невозможно использовать для реконструкции точной хронологии передвижения русских от Южной Руси до Калки». К этому добавляется непонятное сообщение Рашид-ад-Дина, что с русскими и половцами монголо-татары «сражались в течение одной недели»[298]. В результате исследователь делал неутешительный вывод: «согласование всех этих противоречивых или сомнительных относительных показаний — дело будущего»[299].

Между тем разгадка разницы между показаниями в 8–9 и 12 дней объясняется достаточно просто: противники двигались не друг за другом, как полагает большинство исследователей, а сходящимися курсами. Монголо-татары шли из Крыма, а русские рати, чтобы перехватить их, подходили по дороге вдоль реки Конки к Кальмиусскому шляху — главному пути отступления монголо-татар. Что касается скорости их передвижения, то она была далека от максимальной. Вместе с ними двигались стада скота, обессиленного после зимовки, которые не могли быстро передвигаться.

Гораздо большую загадку содержит упоминание Яном Длу-гошем 17 дней, когда он пишет о том, что русские князья после форсирования Днепра «через двенадцать переходов достигли реки Калчи, где уже разбили свой лагерь татары. Татары, не дав русским и половцам времени на передышку, немедленно напали на них в семнадцатый день».

Эта же цифра фигурирует в других русских летописях XV в., сообщающих, что после убийства послов первого монголо-татарского посольства «идошя Русь противу 17 днии» (Рогожский летописец, Летопись Авраамки, Новгородская четвертая, Новгородская по списку П.П. Дубровского, Новгородская Карамзинская летописи). Что означает данное количество дней? А.А. Астайкин исходя из средней скорости русских ратей около 22–23,5 км в сутки полагает, что речь должна идти о почти 400-километровом походе из Заруба (под Каневом) вдоль Днепра к Хортице[300]. Но как это соотносится с показанием Яна Длугоша, что монголо-татары на Калке вступили в бой «в семнадцатый день», остается неясным.

Между тем находится самое простое объяснение этих цифр. Для этого необходимо вновь обратиться к календарю за 1223 г. Как мы помним, второе посольство монголо-татар означало формальное обьявление войны, и именно с этого момента считался начальный срок военной кампании.

Как было показано выше, битва на Калке должна датироваться 30 мая 1323 г. Отсчитывая по календарю 17 дней, получаем воскресенье 14 мая. Именно в этот день монголо-татарские послы из второго посольства объявили войну. Но движение войск началось лишь через пять дней — в пятницу 19 мая: еще не был известен ответ русских князей на предъявленный им ультиматум, требовалось время, чтобы послы добрались от Хортицы до Крыма, где была сосредоточена монголо-татарская армия. Также нужно было обсудить направление дальнейших действий (именно с этой целью появились разведчики монголо-татар, чтобы оценить число русских ладей на Днепре).

Русские рати простояли на Хортице больше недели — из-за отсутствия сведений о планах противника. И только после взятия в плен Гемябека из его допроса выяснилось, что монголо-татары начали движение по Кальмиусскому шляху. Именно тогда был дан приказ форсировать Днепр. Ипатьевская летопись сохранила свидетельство очевидца, что переправа прошла во вторник, после чего дружины русских князей достигли Калки на девятый день. Тем самым переход через Днепр датируем вторником 23 мая. Отсчитывая от этого числа девять дней, получаем 31 мая — именно ту дату, которая указана в Новгородской первой летописи. Но точной, как было показано выше, является Лаврентьевская летопись, датирующая битву 30 мая, «на память святаго мученика Еремиа». Ссылка на память святого, празднование которого приходилось на следующий день, ясно показывает, что сражение проходило вечером во вторник 30 мая, когда по церковным правилам уже наступил следующий день.

Как признавал А.В. Эммаусский, «летописи не дают нам полных сведений о расположении русско-половецких отрядов перед битвой на Калке». Тем не менее он пытался решить эту проблему, полагая, что «расположение русско-половецких сил в битве при Калке в точности соответствовало боевому построению русских, выработанному еще в XI–XII вв. и примененному князем Игорем Святославичем Северским, героем „Слова о полку Игореве“, в битве с половцами… [он] построил свои войска в три линии»[301].