Бюро Вечных Услуг

Нестор и сам не понимал, почему рассматривал жену Кира с таким пристальным вниманием. Может, потому что видел ее в первый раз, хотя с Киром (учитывая и тот период, что предшествовал Наговой инициации) был знаком уже более пяти лет. Нестор всегда задней мыслью носил интерес к личной жизни Наставника, но спрашивать напрямую было неудобно, поэтому некий образ, во многом, скорее всего, ложный и гротескный, складывался из коротких замечаний, цитат из семейной жизни, обмолвок и случайно оброненных слов. И вот сегодня Нестор сможет стать ближе к своему Наставнику на порядок, вот только нужно ли так «близить рубежи»? Все человеческие слабости Наставника до сей поры только подчеркивали величественный абрис Пурпурного Нага на менторском пьедестале. Теперь начинался новый период в отношениях Наставника и его подопечного. Пьедестал станет ниже. Или Нестор поднимется выше? Ведь есть два способа приблизить человека к себе – снизойти до его низин или поднять до своих высот. Что-то сегодня должно произойти, а значит, так надо. Киру виднее – Наставник же.

Ка-Це участвовала в процессе встречи активно и по-деловому. Она выскочила из дверей первой, уселась на пороге и снизу вверх смотрела на лобзания, рукопожатия, топтания в дверях. Как будто понимая, поворотами головы и движениями ушей реагировала на приветствия и дежурные улыбчивые фразы. Потом она внимательно изучила новую для нее обувь, оставленную в коридоре, после чего важно обошла восьмеркой, знаком бесконечности, сначала ноги Кира, а затем и Ларисы, как бы отдавая дань каким-то образом понятной для кошки иерархии. В конце концов, Ка-Цэ взгромоздилась на коленях у Ларисы и включила «трактор». Кир, очевидно, был для нее фигурой более пиететной, а потому она не тронула его массивные, мягкие, удобные колени, а довольствовалась стройными коленками его жены.

План вечера был расписан. Нестор заранее растопил переносной мангал, и теперь в ржавых стальных стенах весело полыхало жаркое пламя. Шашлык и скумбрия были замаринованы загодя. Нина всегда была против «первого» стола: нарезанных копченостей, свежих овощей, первых, самых долгожданных бокалов вина. Она всегда считала такой стол излишеством (Нестор изловил себя на мысли, что хочет сказать «плеоназмом» – все-таки филологические фитонциды доцента Индрина проникли глубоко в недра подсознания).

Нина говорила, что гости, наевшись «перекусов», не сумеют сохранить аппетит для основных блюд. Но Нестор был уверен в своих поварских талантах: сколько бы ни съели гости перед шашлыком, мясо все равно шло на ура. Тем более, Нина взяла за правило поддерживать мужнино мясо своей ужасно чесночной и оттого особенно вкусной баклажанной икрой и жгучей соленой аджикой.

А рыбу ковыряли потом, вместе с лавашами, начиненными сулугуни, горячими, только с решетки. Ковыряли под белое. Все не так было положено употреблять по кем-то там составленному этикету подачи блюд и напитков: рыба до мяса, белое до красного. Но Нестор давно, еще со времен застолий его отца и друзей его отца, понял, что главное – не порядок подачи блюд, не разнообразие напитков, не их содержание, а содержание компании, в которой эти блюда подаются и эти напитки пьются. А еще – содержание беседы в этой компании и еще чего-то вышнего, какого-то секретного ингредиента, который в сказке Вильгельма Гауфа «Карлик Нос» был назван травкой-вкусночихой. Нужна в застолье некая приправа, без которой блюдо теряет исключительные свойства; некий секретный элемент, без которого жизнь становится пресной, бессмысленной, пустой. Один из героев сказки так говорил об этом, говоря совершенно о другом: «Знай – тут недостает некоей травки, о которой в вашем краю и не слыхивали, травки Вкусночихи; без нее в паштете нет остроты, и твоему господину никогда не едать его таким, каким ем его я».

Обмен тостами, комплиментами, улыбками. После чего Нестор отправился нанизывать мясо на шампуры вперемежку с толстыми кольцами лука, а компания еще галдела за столом, поскольку даже мудрый разговор после нескольких бутылок любого алкоголя переходит в милый галдеж. Когда Нестор вынес разнос с тяжелыми шампурами к мангалу, он был уже в меру прогоревшим, наполненным ало-черными углями и маленькими язычками пламени. Пока железной арматуриной, заменявшей кочергу, Нестор убивал последние очаги опасных для мяса возгораний, к нему вышел Кир с начатой бутылкой «Саперави» и двумя бокалами.