Бизнес с русскими или без?

— Ну что ты вмешиваешься? Тебя просят? (Куда подевалась немецкая сдержанность?)

Самураич:

— Ты бы вспомнил 1942 год, когда мы предлагали вам закончить войну (это — правда).

Зет:

— Ну и что тогда случилось бы?

Самураич:

— Подумай, чего бы тогда НЕ случилось!

Зет:

— Русский, прости!

Русский:

— И ты меня прости!

Зет:

— Ладно, забыли…

Из этой истории следует сделать весьма неожиданный вывод: наши характеры пересекаются в своей маскулинности и дистанции власти и амбивалентности. Последняя делает почти невозможным наше сотрудничество плодотворным. Но не во всех сферах. Есть области, в которых нам прямо-таки очень желательно сотрудничать. Что это, если не бизнес?

А это армия!

Если со скандинавом мы создавали комплементарную пару (взаимно дополняя друг друга), то с немцами мы можем создать союз только при условии строгого разграничения прав и полномочий. А это как раз по части армии.

Стиснутые дисциплиной, мы не сможем амбивалентно проявляться, и тут наши сильные стороны смогут взаимодействовать. Русская креативность и немецкая процессность, взаимная маскулинность — что может быть лучше для элитной профессиональной армии?

Такое взаимодействие возможно и желательно и в области науки. Хоть мы и указываем на процессность немцев, они являются великими изобретателями — но, как и мы, в ограниченном спектре научных дисциплин: в искусстве войны, физике, химии. Процессность немцев проявляется здесь в том, что они не фиксируются на акте творчества, а стараются поскорее перейти к этапу формализации открытия, а еще лучше — к этапу практического освоения открытия. Изобретения немцев всегда носят практический характер — цель их изобретений — практическая польза. Для русского же главным является придумать… поэтому идеальной схемой работы была бы следующая: 1 русский придумывает, 2–3 немца придают идее практический характер и реализуют ее.

— Русский, мы заканчиваем работу ровно в пять!

— Что, даже здесь, на острове?

— Даже здесь.

— Но ведь пойти некуда?

— Все равно!

— Нет, я останусь еще, поработаю….

— Йохо, иди сюда!

— Ну?

— Йохо, мы тут с Зетом решаем, какие сложности мы переживаем в работе друг с другом. Давай представим, что нас — трое, что мы — команда! Может, станет легче? А то нам с Зетом все никак не распределить, работу не распилить…

— Ну, стало легче?

— Йохо, ты знаешь, мне с тобой или Зету с тобой непросто. Но мы как-то нашли общий язык.

— Я понял. Слушайте: ты, Зет, будешь работать.

— А Русский — будет отдыхать?

— Не перебивай! Ты будешь делать ту работу, которая у тебя получается лучше, чем у Русского.

— Да я…

— Молча!

— А я? А мы с тобой будем делать всю остальную работу. Ты будешь придумывать, как ее сделать, и начнешь ее выполнять. Я буду делать, когда ты устанешь, и доделаю ее до конца.

— И это называется команда?

— Что поделаешь — ведь нас только трое!

— Черт, полегче вроде, чем в одиночку или вдвоем работать!

— Конечно! Мы используем свои плюсы и не видим минусы, потому что их заменяют плюсы других. Вот только мы не любим руководить…

— Да Зету только дай поруководить!

— А кем?

— Да, действительно…

— Нам бы руководителя от Бога…

— Это кого же?

— Да какого-нибудь Англосакса или Японца.

— Ну, руками размахивать умею.

— Да, но не любишь. А тут надо, чтобы человек это дело любил!

Резюме