Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Затем – смерть Александра II и вступление на престол Александра III. Со стороны династической Николай Константинович уже не опасен, но как бывший, хотя и невольный, претендент-соперник – нетерпим. Его высылают, лишают права принадлежности к царствующему роду, но разрешают свободно жить как частному лицу.

Это – предположение, не более. Но оно позволяет как-то выбраться из мрака нелепых несообразностей, окутывающих дело князя-клептомана.

Летом 1881 года Н. К. Искандер (таково теперь его прозвание) и Н. А. Дрейер прибыли в Ташкент. Там они зажили семейно. Искандер активен; наступает акме его организаторской, общественной и предпринимательской деятельности. У него есть средства, его уже не беспокоят надзиратели из Петербурга. Он строит себе особняк в центре Ташкента, он организует несколько экспедиций вокруг неведомого Аральского моря и сам в них участвует. Он приступает к строительству оросительных каналов и плотин по Амударье и вокруг. Названия этих сооружений говорят о многом. Канал «Искандер», канал «Ханым» (то есть «госпожа», «царица»), «Царь-плотина»; огромный, протяженностью в 100 км канал «имени императора Николая I»… Не забыл господин Искандер о своем происхождении.

В Голодной степи он устраивает орошение, создает оазис – «имение Золотая Орда». Разводит хлопок. Да, это именно господин Искандер начал массовое производство «белого золота» в Средней Азии. И в этом он – предтеча советской эпохи. Хлопок приносит ему огромные доходы; он тратит львиную долю денег на строительство новых плотин и каналов, на общественные заведения в Ташкенте (зверинец, бильярдные залы, позднее – кинематограф), на мощение ташкентских улиц, на создание вокруг Ташкента русских поселков, на возведение церквей… Он по-царски щедр и по-государственному деятелен.

Он беспокоен. Семейная жизнь, двое детей, обеспеченность, почтительное уважение и смешанный со страхом интерес со стороны ташкентского общества – все это нужно ему, но всего этого ему недостаточно. Проходит десятилетие жизни в Туркестане – и загораются в нем новые страсти. Та самая история с купленной за 100 рублей казачьей дочерью Дарьей – об этом любили посудачить ташкентские обыватели. Впрочем, «бывший» великий князь (опять он предтеча Советов; другие «бывшие» появились после 1917 года) – благороден: для Дарьи он строит дом, обеспечивает ее, добивается узаконения прав детей… Еще лет через десять – новая страсть, роман пятидесятидвухлетнего изгнанника с пятнадцатилетней гимназисткой. Тут уж – скандал. Ее и ее семью переводят от греха подальше в Одессу, ему мучительно тяжела эта разлука… Он начинает замыкаться в себе, старость подкрадывается… Сыновья от Дрейер – Артемий и Александр Искандеры – выросли, уехали, служат в Петербурге. Два сына от Дарьи – Святослав и Николай Часовитины – как-то чужды ему. С женой – разлад. Единственный близкий человек – единственная дочь Дарья Часовитина. Впрочем, и она уехала: он сам отправил ее учиться музыке в Норвегию (ух как далеко!) и в Петербург, к знаменитому профессору Ауэру.

Грянула Мировая война. Сыновья ушли воевать, дочь приехала из далекой Европы. Он каждое утро выходил из своего особняка, безупречно одетый, несмотря на жару, – тройка, манжеты, воротничок, шляпа, – прогуливался по улицам полуазиатского города. Иногда сопровождала его двадцатилетняя дочь Дарья, Даня, как он ее называл.

Последняя радость в жизнь – революция. Род его единокровных врагов свергнут; абсолютная свобода нашла его на шестьдесят восьмом году жизни, на сорок третьем году опалы. К счастью, этим все и закончилось. В январе 1918 года, в те дни, когда в занесенном снегом Петрограде матросы охотились за депутатами Учредительного собрания и в зале заседаний Таврического дворца делегаты III съезда Советов провозглашали вместо имени «Россия» литеры «РСФСР», Николай Искандер заболел – воспаление легких. Слег. И не встал: умер 14 января на руках любимой дочери.

Интересно все переплетается. В прежние годы я любил читать и перечитывать – ради успокоения, на сон грядущий – роман У. Коллинза «Лунный камень». Знал кусками почти наизусть. Знал, что автор перевода – прекрасного, по-моему, перевода – Мариэтта Шагинян. Не знал, что долгие годы секретарем у Мариэтты Сергеевны работала Дарья Николаевна Часовитина. Дочь великого князя, обвиненного в краже священной фамильной драгоценности и всю жизнь несшего бремя этого обвинения, переписывала и редактировала перевод романа, в центре сюжета которого – драма ложных подозрений в похищении священного фамильного алмаза. Интересно, что думала во время этой работы Дарья Николаевна о судьбе своего отца? И о своей собственной, такой фантастической (дочь казачки, правнучка императора, ученица норвежского скрипача Ауэра и немецкого антропософа Рудольфа Штайнера, приятельница безумного поэта Андрея Белого, переписчица рукописей Мариэтты Шагинян…)? Год ее смерти – 1966-й. Год знаменитого землетрясения в Ташкенте.