Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Проходит полгода – и новое указание: ехать на жительство в село Тыврово Подольской губернии. Чем это вызвано? Очевидно, появлением в Крыму Демидовой. 22 сентября 1876 года Витковский сообщает государю уже из Тыврова замечательные новости. Оказывается, Александра Демидова не только прибыла сюда вслед за князем, но сумела пробраться в его жилые комнаты и провела десять счастливых дней с возлюбленным в его спальне, прячась от прислуги, охраны и от него, Витковского, в платяном шкафу. Оставим последнее заявление на совести старого генерала. Логичнее будет предположить, что он знал о «медовом месяце», но счел за благо не препятствовать влюбленным по крайней мере столько времени, сколько позволяло его положение и обязанность регулярно отчитываться перед государем. В том же донесении он просит освободить его от обязанностей надзирателя.

На этом заканчивается роман Николая и Александры. Точнее, заканчивается он рождением второго ребенка – дочери Ольги – весной 1877 года. Впоследствии Демидова вышла замуж за графа П. Ф. Сумарокова-Эльстона, а детям от опального «безумца» выхлопотала права личного дворянства и фамилию Волынские.

А в судьбе великого князя происходит очередной поворот. К нему назначен новый надзиратель, граф Н. Я. Ростовцев, и решено направить его на восток, в Оренбург. Они едут, перед ними проходят пространства степей. Вот они и в Оренбурге. Здесь Николаем Константиновичем овладевает новая идея, на полстолетия опередившая время: идея постройки железной дороги, соединяющей Россию и Сибирь со Средней Азией. Он собирает материалы, он занимается научными исследованиями, он готовит экспедицию для изучения возможной трассы будущего пути. Это все плохо согласуется с образом «порочного безумца». И свидетельствует о значительной свободе, которой «высокий больной» пользуется под началом Ростовцева в Оренбурге. Свободы не было – почему-то – в одном вопросе. Ростовцеву и оренбургскому генерал-губернатору генерал-адъютанту Крыжановскому наказано следить за тем, чтобы «в. кн. избегал постоянной связи с одной и той же женщиной». То есть связи дозволяются, а любовь – нет. Странный способ «нравственного исправления».

А между тем Николай Константинович бунтует, не хочет удовлетворяться «случайными связями». В Оренбурге он познакомился с дочерью полицмейстера шестнадцатилетней Надеждой Дрейер. В начале 1878 года (перед отправлением в экспедицию) он тайно обвенчался с ней. Фамилию у него уже отняли, поэтому в церковной книге венчаний он был записан как Николай Константинович Волынский.

О браке стало, разумеется, известно Ростовцеву. Николай Константинович не собирался ничего скрывать; напротив того, он хотел жить со своей законной – перед Богом и людьми – женой. И – следует новый взрыв. Очень любопытно посмотреть, что пишут в Петербург оба ответственных за ситуацию лица, Ростовцев и Крыжановский. Крыжановский обреченно утверждает, что «нравственное исправление» великого князя «недостижимо никакими путями». (Мы уже знаем, какими такими путями пытались добиться его нравственного совершенствования.) Ростовцев, на котором ответственности больше, идет дальше. Половину вины (за что?) он сваливает на Крыжановского, мол, недосмотрел, а остальное приписывает страсти великого князя к женщинам, которая доходит, по его словам, «до крайних пределов». Действительно, за четыре года изоляции – две любовные связи! Это ли не крайний предел любострастия!

Не менее замечательна и реакция императора. По его воле Синод специальным указом расторгает брак. Николай Константинович уезжает в экспедицию, а оттуда его везут уже в Самару, дабы воспрепятствовать общению с Надеждой Дрейер. Спрашивается, почему? Зачем? Откуда вообще такое упорное стремление не допустить именно постоянных связей, ведущих к созданию семьи? Надо сказать, что эта политика проводилась неукоснительно до смерти императрицы Марии Александровны. Трудно отделаться от мысли, что тут не обошлось без ее воли. Но почему? Ясно, что цель такого запрета в одном – воспрепятствовать появлению законных наследников. Но зачем? С династической точки зрения какие-либо притязания на трон самого Николая Константиновича и его детей, казалось бы, крайне маловероятны: у Александра II и Марии были сыновья; те, в свою очередь, уже обзавелись семьями… Впрочем – посмотрим.