Блистательный Санкт-Петербург

Когда тебя увижу, вдруг,Вмиг под дрожащей пеленоюВесь старый пышный ПетербургВстает, как призрак, предо мною:Декабрьских улиц белизна,Нева и Каменноостровский,И мирный говор Куприна,И трели Лидии Липковской;И пробка шумнаго «Аи»,И Вильбушевич с Де-Лазари;Пажи бессменные твои —На пианино, и гитаре;И — всех встречающий дом твой,Где не слыхали слова: «Тише!»И — неразрывные с тобой

Александринские афиши!..Ты — знамя юности моей,Тебя несу в душе доныне!..Ты — отблеск петербургских днейНа приютившей нас чужбине!

ГОЛУБАЯ ДАМА

В этот день, как огромный опал,Было небо прозрачно… И некто,В черный плащ запахнувшись, стоялНа мосту у Большого проспекта…И к нему, проскользнув меж карет,Словно выйдя из бархатной рамы,Подошла, томно вскинув лорнет,В голубом незнакомая дама…Был на ней голубой кринолин,И была вся она — голубою,

Как далекий аккорд клавесин,Как апрельский туман над Невою…— «Государь мой, признайтесь: ведь выТот вельможа, чей жребий так славен,Князь Тавриды Потемкин?» — «Увы,Я всего только старый Державин!».И, забыв о Фелице своей,Сбросив с плеч тяготившие годы,Старый мастер сверкнул перед ней,Всею мощью державинской оды…Но она, подобрав кринолин,Вдаль ушла, чуть кивнув головою…Как далекий аккорд клавесин,Как апрельский туман над Невою…

НА РАССВЕТЕ

Рассветает! Даль зоветВ вихри звоном санным!..Тройка стынет у ворот…— «Ну-ка, Петр, к цыганам!»…Гаркнул зычно Петр: «Па-а-а-ди!»(Парень он таковский!)И остался позадиКаменноостровский!..Лейб — гycapскиe усыВмиг заиндевели…И уткнулись все носыВ серые шинели!..И, сквозь снежный адамант,Для лихой попойки,Залетели в «Самарканд»Взмыленные тройки!

— «Тусса! Тусса! Тусса!Мэкамам чочо!..Це-е-еловаться горячо!»…

ТРИПТИХ

Кулебяка «Доминика»,Пирожок иэ «Квисисаны»,«Соловьевский» бутерброд…Вот триптих немного дикий,Вот триптих немного странный,Так и прыгающий в рот!..Каждый полдень, хмуря лики,Предо мною из туманаТрое призраков встает:— Кулебяка «Доминика»,Пирожок из «Квисисаны»,«Соловьевский» бутерброд!..

ЕКАТЕРИНИНСКИЙ КАНАЛ