Читаем Блокадные будни одного района Ленинграда полностью

Медико-санитарный батальон 48 2-й дивизии народного ополчения сформирован в конце первой половине июля 1941 г.


Вспоминает Раиса Сергеевна Фадеева (Филипенкова; апрель 2015 г.):

«Родилась я Петрограде в 1921 году. Фамилия моего отца была – Фадеев. Он одно время был на подпольной работе, и ему дали псевдоним – „Филипенков“. Когда меня в 41-м привезли в госпиталь с передовой, я была без сознания, уточнить свою фамилию, понятно, не могла, и в карточке меня записали как „Филиппенко“. Так я „получила“ третью фамилию, по которой и прохожу с тех пор по всем послевоенным документам. И не могу восстановить настоящую.

До войны я училась в военном училище, оно располагалось на Московском проспекте, напротив Дома культуры Капранова. С началом войны перевели на казарменное положение. Районным комиссариатом направлена была во 2-ю дивизию народного ополчения, в разведроту.

Тогда же познакомилась с врачами и медсестрами медсанбата. Были среди них и с „Электросилы“.

Грузилась дивизия 13 июля на станции Ленинград– Витебская-Товарная. Семнадцать вагонов, теплушки. В четыре часа утра прибыли на станцию Веймарн – и сразу попали под вражескую бомбежку. Горят составы, убитые, раненые…


Связисты, разведчики и медсестра О. Киселева. Третья слева – Р.С. Фадеева (Филипенкова). 1942 г. Публикуется впервые


Встали на лужском рубеже. Я была старшей во взводе. Не успела повоевать несколько дней, сообщили, что мне присвоена медаль «За боевые заслуги».

19 августа 1941-го меня тяжело ранило. Три месяца находилась в эвакогоспитале 2222, он располагался в больнице Мечникова. Вернулась обратно в дивизию, в район Понтонной и Саперной. Хоть и ходила с палочкой, попросилась обратно в разведвзвод. Отказали. И я стала связистом[960].

В марте 1942-го отрылись старые раны. Через медсанбат направили в госпиталь, у станции Левашово, в Осиновой Роще.

Лечили, а мы, больные помогали, как могли: водолазы доставали со дна Ладожского озера с затонувших зимой-весной машин продукты, привозили их, те, у кого руки действовали, на брезентовых полотнах сортировали крупы, горох и сушили…

Орден Отечественной войны мне вручили уже в городском военкомате».


Елена Николаевна Мешкова, выпускница физкультурного техникума, учитель одной из средних ленинградских школ, в двадцать лет добровольцем ушедшая на фронт, была командиром санитарной роты медсанбата 85-й стрелкой дивизии. В ноябре 1941 – феврале 1942 гг. дивизия держала оборону в районе реки Тосно. 27 октября того же года медсанбат расположится на Нарвском проспекте.

Привожу отрывки из ее книги, глава «Будни медсанбата». Помещенные дальше фотографии предоставлены мне Музеем боевой славы 2-й дивизии народного ополчения – 85-й стрелковой дивизии.


Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное