Читаем Блокадные будни одного района Ленинграда полностью

Во дворе, на углу набережной Обводного канала и улицы Степана Разина, создали открытую площадку для 45-мм орудия «под навесом, за забором», на балконе второго этажа «жилого дома» (его номер в документе не указан) установили пулемет[202].

В бане (Обводный кан., 179) установили 45-мм орудие. Конкретное место: «В моечной». Цель: «Обстрел моста по пр. Газа»[203]. «В саду, за забором, рядом с трансформ. будкой» фабрики „Веретено“ создали открытую пулеметную площадку, на первых этажах проходной установили пулемет, а в амбулатории – 45-мм пушку. Правее по каналу, во дворе рыбокоптильного завода, разместили 76-мм орудие. Цель: „Обстрел переулка по ту сторону канала“. Два пулемета выставили в дзоте на территории Митрофаньевского кладбища[204].

24 сентября 1941 г. штабом обороны Кировского завода, созданным двенадцатью днями ранее, издан приказ, один из пунктов которого гласил: «Передний край обороны: р. Екатерингофка, Емельяновка, здание ремесленного училища № 2[205]—ул. Стачек – ж. д. насыпь – проходная на ул. Калинина. 15. Тыловая дорога[206]—ул. Калинина – Калинкин мост…»[207].


Немецкая аэрофотосъемка Ленинграда. 16 ноября 1941 г. Фрагмент. Парк имени 1 Мая и его окрестности


Из «Сообщения о Петербурге № 6» отдела военной разведки командования 18-й армии немецкой группы армий «Север» начальнику Генштаба от 31 октября 1941 г.:

«Уже имеется общая картина относительно построенных в Кировском районе оборонительных сооружений. Внутренняя линия обороны города представляет собой систему траншей и деревянных дотов от реки Екатерингофки до северного берега[208] реки Таракановки в районе улицы 1-го Мая [209] и дальше проходит через стадион „Каучук“ до площади Стачек…»[210].

16 ноября 1941 г. датируется немецкий аэрофотоснимок парка и его окрестностей[211]. «Хорошая погода. С утра тихо. Тревога в 10 ч 35 мин до 11 ч 17 мин. В воздухе разведчики врага, сильно стреляли зенитки» (дневниковая запись от 16 ноября 1941 г.)[212].

Следующим днем, 17 ноября, датировано сообщение указанного выше отдела военной разведки 18-й армии: «Подтвердились данные о создании внутренней линии обороны вдоль Обводного канала. Улицы, которые выходят на окраины города, по ходу этой линии обороны закрыты баррикадами высотой в 2 м и глубиной в 1,5 м. Узкие проходы оставлены на тротуарах». И из сообщения отдела № 9 от 4 декабря 1941 г.: «Почти во всех публичных парках на случай налетов немецкой авиации сделаны бомбоубежища. Сообщают, что щели перекрыты балками и досками и на полметра засыпаны землей. Железнодорожная насыпь от Витебского вокзала (0 7) до реки Екатерингофка (R 2) превращена в оборонительное сооружение. <…>

Съемка с воздуха подтвердила наличие оборонительных сооружений на Обводном канале <…> Часть этих сооружений еще достраивается. Пять объектов находятся между Екатерингофкой и Витебским вокзалом…» [213].

Создавались артиллерийские и пулеметные доты, баррикады, стрелковые ячейки. В первых этажах угловых домов окна закладывались кирпичом, но оставлялись узкие проемы-амбразуры.

На территории «Советской Звезды» в здании общежития, выходившем одной из сторон прямо на парк и Лифляндскую улицу, соорудили амбразуру.

Изначально, в 1875 г., это здание построили как газгольдер (газохранилище). В плане это – восьмиконечное (почти круглое) кирпичное сооружение высотой 13,5 м. На высоте 4 м от основания были узкие окна. В 1920-е гг. в здании оборудовали двухэтажное общежитие более чем на сто человек. В годы блокады наполовину сгорело. Было восстановлено к ноябрю 1948 г., позднее разобрано.


Баррикада на Нарвском проспекте


Общая протяженность баррикад (дерево, металлические конструкции) у стадиона «Красный Треугольник» составляла 300 м, по Бумажному каналу – 135 м. Баррикады также построили на Сутугиной улице, на проспекте Газа (между домами № 37 и № 41) и у Обводного канала[214].

В подборке иллюстраций в книге Н.Я. Комарова и Г.А. Куманева приведена фотография, названная «Баррикада у Нарвских ворот. Сентябрь 1941 г…»[215]. Одна сторона баррикады упирается почти в стык домов № 31 по Нарвскому проспекту и № 1 по площади Стачек, другая – в дом № 24. Видна передняя часть грузового троллейбуса – до войны по проспекту проходил пассажирский троллейбусный маршрут № 2.

Я показал фотографию жителю блокадного Нарвского проспекта Ю.Е. Давыдову. На это он мне сказал, что «баррикаду возвели действительно осенью 1941 года, но вот ежи из сваренных рельс и троллейбус – это уже появилось в 1942 году».


Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное