Блокадные будни одного района Ленинграда

«Когда наступила весна, бабушка давала мне сумку от противогаза, я с ней ходила в Екатерингофский парк и собирала траву, трава была такая – подорожник, одуванчик, крапива и лебеда. Когда я приходила в парк за травой, то не складывала сразу в сумку: наемся, а потом собираю ее домой, бабушке, она делала из травы лепешки – попарит их на плите, да так и ели. От какой-то травы мы опухали, опухали лицо и руки, потом все десны стали красно-синими, а нажав на десну, из нее начинала течь кровь»[624].

К.В. Говорушин вспоминал о том, как летом 1942 г. на Кировском заводе «сколотили из оставшихся в живых после блокадной зимы спортсменов заводскую футбольную команду». Для тренировок выбрали спортивный комплекс «Каучук» у парка имени 1 Мая.

«Лишь на втором поле нашли относительно ровный уголок. Взяли в руки лопаты, грабли. Утрамбовали площадку сапогами.

Наконец выкатили мяч. <…>

Решили, что на следующей неделе опять соберемся. <…>

Постепенно вокруг нашей полянки стали собираться первые редкие болельщики, заставские жители, в большинстве старушки и старики, инвалиды, раненые бойцы с не снятыми еще повязками. <…>

К осени мы разыгрались настолько, что площадка нам стала казаться мала. Брали свое упорные тренировки. Да и с питанием стало легче, по крайней мере с овощами.

Когда в сентябре люди выкопали на большом футбольном поле свою картошку, убрали брюкву и капусту, мы решили восстановить поле, сделать нечто похожее на тот бывший стадион. <…> За два дня убрали ботву, сровняли грунт. <…> Утрамбовали поле, разметили его, поставили ворота с сетками. Сделали даже несколько скамеек для своих болельщиков.

Огородники с сожалением смотрели на нашу работу. Некоторые возмущались:

– Все равно на будущий год перекопаем! <…>

С началом второй блокадной зимы мы перенесли свои тренировки на территорию своего завода»[625].

М.А. Волкова (проживала по Нарвскому пр., 9) вспоминала:

«Около Нарвских ворот была „толкучка“, – сначала обменяли посуду <…> За хрустальную вазу нам дали 2 плитки столярного клея, за золотые часы – половину буханки хлеба, за золотое кольцо – бутылку олифы» [626].

З.П. Кузнецова вспоминает: