Представляя свою книгу

Мы обязаны знать и помнить.

Так порой случается. Зацепит какая-то мысль или тема и долго не отпускает. Не отпускает, пока не переживешь ее, не перестрадаешь, не перемучишь, не выложишь на чистый лист бумаги, не сложишь рукопись в очерк, рассказ или документальное повествование. Так однажды получилось и со мной.

В середине восьмидесятых годов прошлого века на одной из встреч с блокадниками услышал я рассказ о том, как после прорыва блокады юных ленинградцев возвращали их родителям. В городе Кирове тогда был сформирован специальный детский эшелон. Ребятишек в дороге сопровождали взрослые воспитатели. В основном из вятских. Естественно, оповестили заранее и родителей: когда, в какой день и час прибудут в город на Неве их дети… И вот на перроне вокзала целое столпотворение встречающих. Поезд останавливается. Из вагонов начинают выходить малыши. И тут к полной неожиданности прибывших практически весь перрон, все взрослые — эти мужественные и стойкие ленинградцы-блокадники — опускаются на колени, отдавая дань бесконечной признательности и благодарности вятским женщинам за то, что в страшную военную годину они сберегли и сохранили их детей.

Памятный потрясающий эпизод.

Много у меня было встреч за последнее время с ленинградцами, которые в детстве были эвакуированы в Кировскую область. Кто-то из них со временем вернулся на родину, кто-то остался. Но все эти люди с неизменной теплотой и волнением говорили о душевном отношении к ним со стороны местных жителей. А еще со слезами на глазах вспоминали о блокаде — о немыслимых страданиях и человеческой стойкости, о страшной бесконечной дороге в эвакуацию. Пронзительны, незабываемы были их рассказы.

Прочтите «Блокадных девочек» внимательно, вдумчиво, неторопливо, переживите книгу сердцем и душой.

Каждый из нас должен знать и помнить, какую страшную войну в середине двадцатого века перенесло, перемогло старшее поколение.

Мы просто обязаны это знать и помнить!

На то мы и люди!..

Виктор БакинБлокадные девочкиДокументальная повесть

Они не были солдатами…(вместо предисловия)

Скорый поезд притормозил в Котельниче.

Сквозь подернутое морозцем стекло вагона я цеплял взглядом окружную территорию вокзала, где по левую руку, на крутом взгорке, на очищенном от снега малом пятачке, к которому вели от железнодорожного полотна несколько пологих ступенек, траурным черным прямоугольником встали гранитные плиты, а над ними под порывами январского ветра чуть покачивался под белой аркой-звонницей горящий золотом медный поминальный колокол.

Мемориал памяти погибшим по дороге в эвакуацию.

2768 фамилий…

От мала до велика…

Они не были солдатами, но их жизни унесла война…

Русские, эстонцы, латыши… Мирные жители западных регионов великой страны…

Поезд постоял с минуту, а потом медленно, словно нехотя, через силу, поплыл в сторону моста, все жестче постукивая колесами по рельсам, все стремительнее набирая ход. А я все высматривал исчезающий в дымке непогодного зимнего дня скромный мемориал, вспоминая встречи с жителями стойкого города Ленинграда, большинство из которых было вырвано из блокады и вывезено на Вятку именно по этой северной железнодорожной ветке…

Подумаю о Великой Отечественной, и один эпизод непременно всплывает в памяти, один короткий отрывок из множества прежде прочитанных книг и услышанных воспоминаний — пронзительный, по-детски бесхитростный — начинает бередить сердце томительным холодом.