Бобры добры

— Никакой, бля, катастрофы! — возразил брат-дебил, но взгляд мой встречать прямо отказался, в то время как я пялился на них, постигая глубину случившейся жопы. — Пусть все знают. Сразу. Какого хрена кота за яйца тянуть? Все равно вылезет однажды, вот только будет выглядеть тогда полным дерьмом.

— А сейчас это, по-твоему, шоколад, бля? — зарычал я на него, подступая и сжимая кулаки. Въ*бать дураку захотелось охренеть как. — Ты представляешь, что сейчас начнется? Ты о маме и ее нервах подумал? Тетка сейчас по всей родне и всем углам понесет и начнется дурдом. Отцовская родня и так матери чуть что кости моет, а тут и мы повод дали! Ты же знаешь, что когда за себя она еще терпит, но нас когда трогают ее аж трясет! Шел бы в глухой отказ при этой стерве, а потом бы с родителями сами утрясли и объяснили. Да кто такие вещи на родных вываливает вот так, а?!

— Леша, он же не хотел… — попыталась влезть между нами Ксюха.

— Хотел! — уперся долбаным рогом, по которому сейчас выхватит брат. — Пусть все привыкают!

И вот тут подхватило и Ксюху.

— Кто все? — развернулась она к брату. — Родители твои, что считают меня теперь не пойми кем? Родственники все ваши, для которых я отныне и навсегда шлюха? Я сама должна привыкнуть к этому всему навсегда? И к тому, что тебе внезапно наплевать на мои чувства и есть только твои желания?

— Оксан… — начал Лекс и потянулся схватить ее, но девушка наша шарахнулась от обоих, практически отпрыгивая, как от огня.

— Я не хочу этого всего, понятно? Не хочу, хватит! — выкрикнула она срывающимся голосом. — Это не для меня, я не выдержу, не смогу!

— Ты чего несе… — начал снова наливаться гневом брат, но я, не палясь, двинул ему кулаком сзади по почке и приказал шепотом:

— Заткнись сейчас.

— Нам нужно прекратить! — заводилась все больше Ксюха, хмуря брови в попытке изобразить крайнюю решимость и явно не замечая, что у самой слезы ручьем по щекам, а мне кислотой по голому сердцу. — Лекс с самого начала был прав — это неправильно и аморально. И будет причинять боль и нам и нашим близким. — брат шумно вдохнул, готовый возразить, но тут же и резко выдохнул, словив еще раз по почке. — Спасибо вам за помощь, но на этом все. Я не могу и не хочу и дальше жить вот так, понятно? Я все заканчиваю между нами, ясно? Ясно?!

И развернувшись понеслась по улице вперед. Лекс рванулся за ней, я дернул его назад не стесняясь уже. Он развернулся и его кулак полетел мне в бороду. Я уклонился и врезал ему по печени. Он хекнул, согнулся, тут же выпрямился и кинулся вперед, снося меня. С пару минут мы валяли друг друга по асфальту, метеля без поблажек и со вкусом, но молча, пока не попустило чуть. Я как раз оказался сверху, встал, кривясь и протянул брату руку.

— Значит так, торопыга сраный. Ключи от тачки давай сюда. — велел ему я. — Я еду присматривать за нашей девочкой. Ты — идешь и разруливаешь с родителями, раз уж сам все это и заварил. В том числе и доносишь до мамы, что разбитые наши рожи сейчас ни хрена не вина Ксюхи.

— Я не считаю себя неправым тут! — огрызнулся Лекс, сплевывая кровь на асфальт.

Считаешь. Но я подожду пока дозреешь сам признать. Не стану нагнетать, не до того сейчас.

— Я тебя в общем и целом — тоже. Но твоя гребаная правота сделала больно маме и нашей девочке. Лекс, ты ведь всегда был у нас тем, кто думает и тормозит меня, долбака! Начинай опять пользоваться мозгами уже и вспомни что такое терпение! Короче, я поехал. Буду уверен, что у Ксюхи все в порядке — подтянусь и тоже поговорю с родителями. Но пока крутись сам, так оставлять все нельзя.

Глава 36

Александр

Прежде чем вернуться в дом, я тщательно умылся под краном во дворе. По ощущениям только губа треснула, да скула ныла, полный ущерб позже вылезет, когда совсем уж схлынет. А пока меня все еще колошматило, но уже не от злости и даже не паники, которой накрыло при виде решительно утопавшей после «я все заканчиваю» Оксанки. Я откровенно мандражировал уже от предстоящего объяснения с родителями. И ладно, плюсом шли еще и неизбежные разборки с Лёхой. Он просек, что я пытался провернуть. Присвоить нашу женщину официально и перед всеми исключительно себе, сделав наши с ней отношения открытыми, а, соответственно, ее с ним — тайными. Сейчас-то я уже осознавал, насколько погано это выглядело по отношению к брату, но, когда подхватило этой идеей, все же почудилось идеальным. Я привожу невесту, роспись-свадьба, для всех вокруг все честь по чести, а внутри, между нами, все по-прежнему. Ну живет с нами мой брат, так кого оно *бет, сто тыщ семей живет так, в смысле — не как мы, конечно, а когда с молодыми еще и кто-то из родни. Чё такого-то? Все довольны, всем хорошо.