Бобры добры

Я не стал дожидаться лифта, понесся наверх пешком, перескакивая через три ступеньки. Оксана звонила и просила не задерживаться. А что это значит? Наша девочка в настроении. В принципе она всегда в настроении, но бывают моменты, когда прямо невтерпеж ей, и я тащусь охереть просто от нее тогда. Она жадная такая бывает, требовательная, ненасытная. Прошлый раз нам с братом такой минет обломился от нее в подобном состоянии — я час после ног не чуял, ползал на полусогнутых за ней мордой счастливой в макушку тыкаясь, а в процессе чуть не сдох. Какой там до этого порнухе галимой, где в подобных сценах все постановочное и фальшивое. Стоны наигранные уши режут и в зевоту тянет через пять минут. А у нас был взрыв мозга. В тесной прихожке, прямо у дверей, толкнула обоих плечом к плечу к двери и такое устроила… Я думал затылком дыру пробью в двери. Как соседи ментов не вызвали, ведь пошумели мы знатно. Гребаный зверинец на выезде с рыком, матом и едва ли не воплями. Уму же не постижимо как можно молча перенести то, что твоя женщина сосет тебе и брату, так, словно душу твою выпить так хочет, трется как кошка лицом, облизывает, урча от жадности, берет так глубоко, что слезы по щекам ручьем, а у тебя глаза выкатываются и наслаждается этим настолько откровенно, что крышу забросило в стратосферу. И пусть кому-то это непотребство п*здец какое и голая пошлятина. Пох нам, потому что не было в действе ни грамма пошлости. Дикость, жажда, похоть — да. А пошлости нет, потому как она бывает там, где нет откровенности, настоящего желания, а это не про нас.

В прихожей было темно и тихо, на кухне тоже никого похоже. А вот из комнаты доносились звуки, что стали для меня уже самыми любимыми и заводящими в мире. Тихие стоны наслаждения Оксаны, которые вещают мне вернее некуда — она уже заведена. А может они с Лехой меня не дождались и уже вовсю…

В жар кинуло так, что аж пошатнулся. Я знал, что у меня проблемы кой-какие в нашем интиме. А еще знал, что, щадя мою дебильну упертость Оксана и Леха практикуют анальные игры в мое отсутствие. И возможно сейчас как раз этим они и занимаются. Тем, из чего я себя по дурости исключил. В пах будто кто с ноги впорол, так накрыло одномоментно и жестко лютой похотью. Исключил, но не значит, что не хотел. Просто… ну вот как сначала жестко в отказ пойти, а потом такой «ой, нет, я передумал, пустите меня тоже». Стремно.

— Саша? — позвала Окси, и я шагнул в комнату.

Она верхом на голом Лехе, сидящем посреди комнаты на стуле, обнаженная, запрокинула голову, подставляя шею под его рот и прося и моего поцелуя. Бля, для меня это лучшее зрелище по возвращению домой. Срать что об этом могут думать вокруг.

Наклонился, целуя ее, проскальзывая жадными ладонями и на ее груди. Горячая она уже, то самое мое самое любимое состояние, когда девочка наша уже порох — одна искра и взорвет всех троих. Но я поторопился чуть с выводами.

— Раздевайся! — велела Окси, разорвав поцелуй и ускользнув от обоих. — Я хочу сегодня нечто новое попробовать.

Вот о чем меня дважды просить не надо — так это скидывать одежки, когда моя синеглазка желает воспользоваться моим членом.

— Ложись, — кивнула на кровать — наше первое общее приобретение. Ведь диван таки не выжил, сломался под нами прямо в процессе, не остановив его однако.

Вытянулся на спине, коротко зыркнув на так и оставшегося сидеть на стуле Леху. Ведь точно что-то затевают, хитрожопые. Но походу я дозрел до чего угодно. Брат ведь прав с самого начала — какая к херам разница, что мы творим в постели и насколько это не вяжется с общепринятым — главное, чтобы нам это было в кайф. Но никакой боли для Оксаны. Тут для меня табу полное. Я не буду никогда участвовать в том, что причинит ей боль, хватило этого в ее жизни.

Окси скользнула в кровать, оседлав меня и черепушка опустела мигом, а ягодицы и бедра напряглись, создавая еще больше желанного трения и давления. Она вытянулась на мне, потеревшись своей грудью о мою и добравшись до губ, и я не смог сдержать стона в ее рот. Как же, бл*дь, хорошо, вот так, сразу от первого же полного контакта кожа к коже, губы к губам. Вкус ее выстреливает в мозг, как прямая инъекция мощного дурмана, жаркая влажность между ее ног на моем стволе — пытка сладкая. Совсем рядом, но еще недоступна.

Окси разорвала поцелуй и приподнялась, подставляя мне уже свою грудь, а вот лапы загребущие поймала и подняла наверх, интригуя меня. Нечто скользкое и прохладное скользнуло по моим запястьям и с трудом оторвавшись от ее сосков я запрокинул голову, чтобы пронаблюдать, как она привязывает мои конечности к изголовью черной гладкой лентой, по виду шелковой.

— Хм… Ты что задумала?

— Превратить тебя на время в инструмент для моего наслаждения. Ты против?

— Я всегда за все, что тебе в кайф. — ответил и зыркнул снова на Леху.

Сидит, нас глазами жрет, вспотел и в стул по бокам руками вцепился. Что же вы затеяли, а?

— Не боишься? — шепнула Оксана мне в ухо, послав новую волну мурашек.