Бог есть: как самый знаменитый в мире атеист поменял свое мнение

Будет справедливо заметить, что «новый атеизм» является ни чем иным, как возвращением к логико-позитивистской философии, которая была отвергнута даже её наиболее ярыми сторонниками. Но позитивисты никогда не были столь наивными, чтобы предполагать, что Бог может быть научной гипотезой – они объявляли концепцию Бога бессмысленной именно потому, что она не является научной гипотезой. Докинз, с другой стороны, придерживался того, что «наличие или отсутствие творческого сверхразума – это определённо научный вопрос».[6] Подобное заявление относится к тому типу высказываний, которые мы называем в корне неверными. В Приложении А я постарался показать, что наш непосредственный опыт, сталкивающий нас с разумностью, жизнью, сознанием, мышлением и личностью, противостоит любой форме атеизма, включая новейший.

Но здесь необходимо сказать пару вещей о заявлениях Докинза, которые имеют прямое отношение к данной книге. Написав о том, что «Бертран Рассел был весьма беспристрастным атеистом, всегда с радостью готовым отказаться от иллюзий, если логика того потребует», он добавил в сноске: «Нечто подобное мы можем увидеть сегодня в отступничестве философа Энтони Флю, который заявил на старости лет, что он обращается к вере в своего рода божество (вызвав большую волну подражаний в Интернете). С другой стороны, Рассел был великим философом. Рассел получил Нобелевскую премию».[7] Дерзкое ребяческое замечание о контрасте с «великим философом» Расселом и презрительное упоминание пожилого возраста Флю являются обычным приёмом в посланиях Докинза к своим просветлённым. Но что является ещё более интересным, так это слова, употребляемые Докинзом, которыми он невольно показывает, как работает его ум.

Отступничество означает предательство. Итак, главным грехом Флю было предательство веры отцов. Сам Докинз в другом месте признался, что его атеистический взгляд на Вселенную основан на вере. Когда в Edge Foundation[5] его спросили «Что вы считаете верным, хотя и не можете этого доказать?», Докинз ответил: «Я верю, что вся жизнь, весь разум, всё творчество, весь „замысел“ в любой точке Вселенной являются прямым или косвенным результатом дарвиновского естественного отбора. Отсюда следует, что замысел появился во Вселенной позднее, уже после периода дарвиновской эволюции. Замысел не может предшествовать эволюции и, следовательно, не может лежать в основе Вселенной».[8] По сути дела, это означает, что отказ Докинза признать Высший Разум является вопросом веры, не имеющим доказательств. И как многие, чьи убеждения основаны на слепой вере, он не допускает инакомыслия или отступничества.

Что касается подхода Докинза к рациональности, лежащей в основе Вселенной, то по этому поводу физик Джон Барроу сделал в дискуссии следующее замечание: «У вас есть проблемы с этими взглядами, Ричард, потому что вы на самом деле не специалист в этой области. Вы биолог». Джулия Витуйо-Мартин отмечает, что биология для Барроу является не более чем отраслью естествознания. «Биологи, – говорит Барроу, – имеют ограниченное, интуитивное понимание сложности. Они застряли на конфликте, берущем начало ещё в девятнадцатом столетии, и заинтересованы только в его разрешении, в котором одни возьмут верх над другими. Но разрешение конфликта почти ничего не говорит вам о законах, которые управляют Вселенной».[9] Для Докинза интеллектуальным отцом является, по-видимому, Бертран Рассел. Он говорит о том, как на него «повлияло... в возрасте шестидесяти лет»[10] эссе «Во что я верю», написанное Расселом в 1925 году. Рассел был твёрдым противником организованной религии, и это сделало его ролевой моделью для Харриса и Докинза; даже стилистически они копируют склонность Рассела к сарказму, карикатурам, непочтительности и гиперболизации. Но отрицание Расселом Бога не было мотивировано только рациональными факторами. В книге «Мой отец, Бертран Рассел» его дочь, Кэтрин Тэйт, пишет, что Рассел не был расположен к серьёзной дискуссии о существовании Бога: «Я даже не могла поговорить с ним о религии». Рассел, вероятно, был разочарован тем типом религиозных верующих, которые ему встречались. «Я хотела бы убедить отца, что я нашла то, что он искал, нечто неописуемое, к чему он стремился всю свою жизнь. Я хотела бы показать ему, что поиск Бога не является напрасным. Но это было невозможно. Он знал слишком много слепых христиан, унылых моралистов, которые высасывали соки радости из жизни и преследовали своих противников; у него никогда не было возможности увидеть истину, которую они скрывали».