Бог хочет видеть нас другими

— Три дня — это не много. Ты за девку послушай. Ей лет от силы двадцать, а такая борзая. Со своим фотоаппаратом лазит по серой зоне и ничего не боится. Броник на ней…

Птаха умолк, потому что подтянувшиеся Свист и Клоун пристроились рядом, привалились потными спинами к колёсам куги. Свист зыркнул на книжку и отвернулся. Назар закурил.

— Эх, снять бы броник… — проговорил Свист.

— Не можна. Не за статутом[3], — огрызнулся Клоун. — І що це за книжку читає Соломаха? Війна, агресор настає, а він на бойовій позиції книжки читає[4].

— По приказу командира миномётного расчёта пана Сергея Петровича Токарева (позывной Воин) изучаем матчасть. Между собой мы Сергея Петровича называем дядей Серёжей. Возьмите это на заметку, — проговорил Соломаха.

— Сергей Петрович во Владимире военное училище закончил, — усмехнулся Свист. — Какой же он в таком случае «пан»? Он «товарищ». Вот это кукож.

— Заткнись, дитя западной демократии, — Соломаха сплюнул. — Ты в армии. Тут младшие подчиняются старшим. Иначе…

Соломаха кивнул головой в сторону кучковавшихся неподалёку наёмников. От их пикапов до ребят долетали взрывы хохота и разноязыкая брань, очень похожая на хипстерский слэнг киевского хлопчика Пивторака, но по интонациям понятно, что всё-таки брань. Лицо Пивторака с едва пробившейся юной бородкой зарделось румянцем. Никто не помянул, но все помнили, как неделю назад эти самые ландскнехты выводили в посадку строем руки назад троих бойцов 128-го подразделения (командир — полковник Сапонько), к которому относится миномётный расчёт Воина. Хлопцев обвиняли в дезертирстве, но, на взгляд Соломахи, обвинение было притянуто за уши. Комбат потом приказал их похоронить. Соломаха и Птаха участвовали в рытье могил. Оба сильно расстроились. А что толку?

— 82-мм миномет является оружием стрелкового батальона, — невозмутимо продолжал Соломаха. — Основное назначение его — поражать навесным огнем живую силу и огневые средства противника. Небольшой вес миномета — шестьдесят один килограмм — возможность разборки на вьюки, легко переносимые расчетом, крутизна траектории и дальность стрельбы, скорострельность — до двадцати пяти выстрелов в минуту — точность попадания и сильное осколочное действие мин обеспечивают: большую подвижность на всякой местности; применение в ближнем бою; непосредственную поддержку стрелковых подразделений; ведение огня из-за укрытий через свои подразделения навесным огнем; возможность своим атакующим подразделениям следовать за разрывами на расстоянии сто пятьдесят — двести метров; стрельбу на дальностях от семидесяти метров до трёх километров; наиболее действительный огонь до полутора километров; поражение целей за укрытиями, когда настильный огонь недействителен; быстрое подавление и уничтожение целей; ослепление наблюдательных пунктов и огневых точек на короткое время (до пяти минут). Это всё про наш миномёт. Поняли?

— Не всі, — быстро ответил Игнатенко. — Я не дуже добре розумію по-російськи. Що таке «вьюки».

— Эх, Тима! Какая ж ты хохлуша! — фыркнул Птаха. — Когда-то восемьдесят второй калибр возили на лошадях. То было во время войны с немцами.

— А теперь шо?

— А теперь другая война. Мы ездим на куге.

— Советского производства, — хмыкнул Пивторак. — На движке выбито: 1988 год. Дропнуть этот олдскульный проект…

— Какой проект? — переспросил Птаха.

— Войну…

— Боевое применение миномёта, — продолжал Соломаха. — Одиночный миномет подавляет и уничтожает: в наступлении стрелковые группы в окопах; резервы, подходящие по подступам и укрытиям из глубины обороны противника; огневые точки противника, не подавленные в процессе артиллерийской подготовки, а также вновь появившиеся и ожившие на переднем крае и в глубине обороны противника. В обороне: пехотные группы, продвигающиеся по подступам; пехотные группы, накапливающиеся для атаки в укрытиях; огневые точки за укрытиями.

— Чому ти не українською говориш, Соломаха? Я не розумію російською[5], — обиженно твердил Тимофей.

Он хотел сказать ещё что-то, но командирский рык «хозяина расчёта», так именовал себя дядя Серёжа Токарев, пресёк его жалкое красноречие.

— Отставить разговоры! Наставление написано на русском, значит, читаем на русском. А если кто не понимает, тому отправляться в штурмову групу? Зрозуміли, селюки? Пивторак, ти зрозумів?

— Я не селюк. Командир, хватит нас шеймить. Такой кринж не по мне. Я с Киева, ты же знаешь! — возразил Пивторак, которого миномётчики между собой величали паном за его ладную форму (камуфляж расцветки Multi-Terrain Pattern), дорогущую каску, креативные ботинки и прочий тому подобный обвес.