§ 23. Точно так же нужно рассматривать и Петра. Понимая его первым способом, я скажу, что Бог не может осудить Петра, поскольку тогда одновременно возникнут противоречия: он будет одновременно принят и не принят. Если рассматривать Петра вторым способом, как если бы он обладал способностью обрести благодать, подчиненную божественному принятию в жизнь, то когда Бог решил бы иначе[590], Петр не смог бы ничем подкрепить это принятие, подчинился бы решению и был бы осужден в геенну.
§ 24. Я говорю так, потому что Бог своим абсолютным могуществом мог бы осудить Петра, если мы рассматриваем его вторым способом. Тогда Петр был бы не принят, а скорее, наоборот, осужден. Таким образом, в случае Петра одновременно не возникнет противоречий, как полагали наши оппоненты. Именно это имели в виду выдающиеся учителя, которые в своих трудах оставили указанные заключения.
[Разъяснение Франческо через понятие благодати]
§ 25. Чтобы это стало понятно любому разумному человеку, добавим: Бог контингентно[591] принимает благодать, необходимую для обретения вечной жизни. Если бы Он принимал эту благодать по необходимости, то по необходимости сохранял бы ее в бытии, ведь всякий действующий по необходимости с ее же помощью сохраняет сделанное. Если Бог любил или принимал бы благодать по необходимости, Он сохранял бы это пассивное приятие или благодать. Все это — воздействия Бога, для обязательного сохранения которых требуется, чтобы они сохранялись актуально.
§ 26. Итак, если бы Бог в силу необходимости принимал любовь или благодать, Он сохранял бы их бытие по необходимости, и, однажды приобретенные, они никогда не могли бы быть утрачены. Но это ересь. Следовательно, Бог, контингентно принимая благодать и обладающего ею, может не принимать их к вечной жизни, поскольку Он принимает одновременно благодать и обладающего ею сугубо из своей щедрости. Об этом говорит Христос: «Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие»[592]. Следовательно, своим абсолютным могуществом Он может не принять благодать вместе с обладающим ею и осудить их в геенну, ведь Бог в ее отвержении не менее могуществен, чем в ее принятии. Об этом мы уже говорили выше.
§ 27. Всякий божественный закон справедлив, поскольку он приятен Богу. Бог не может быть принужден никаким творением. Точно так же, контингентно, Он может ненавидеть благодать, понятую материально, поскольку Он принимает ее контингентно. Точно так же Он может принять грех, понятый материально, и контингентно его ненавидеть. Это можно доказать через те же разумные основания, которые мы привели, рассуждая о благодати.
[Другое решение. Разновидности любви]
§ 28. Вышеупомянутые проблемы можно решить иначе. Допустим, Бог не может ни ненавидеть благодать, ни принять грех к жизни. Вместе с тем Он своим абсолютным могуществом может ненавидеть снискавшего благодать и любить грешника. Даже я или кто-либо другой можем ненавидеть врага или еретика и любить в нем многое, например, его знания, или мужество, или что-либо в этом роде. В то же время можно любить кого-нибудь, многое в нем ненавидя. Христос нам заповедал любить наших врагов, однако мы должны ненавидеть их пороки и грехи. И если это может сотворенная воля, то уж тем более на это способна воля Божия, сила и могущество которой бесконечны.
§ 29. Я делаю такой вывод следующим образом. Любовь Божия, согласно здравому учению богословов, выраженному в третьей книге «Сентенций», не есть любовь чувственная[593], поскольку последняя — это некая страсть, то есть нечто несовершенное, неприменимое к совершеннейшему Богу.
§ 30. Следовательно, любовь Бога к Его созданиям — это любовь действенная. Ведь мы говорим, что Бог любит кого-либо, потому что дарует ему некое благо, и что Он любит его больше других, даруя ему бо́льшие блага.
§ 31. Известно, что всемилостивый Бог повелевает солнцу восходить над добрыми и злыми и посылает дождь на праведных и неправедных[594]. Значит, Он любит и тех и других, поскольку не прекращает даровать многие блага, однако ненавидит их злодеяния и грехи. Бог любит душу Иуды, заключенную в преисподней, поскольку сохраняет ее бытие и наказывает ее по заслугам, но все же ненавидит его грех. Ненавидя грех Иуды, милосердный Бог может любить его действенно, сохраняя за ним столь возвышенный дар — бытие, хотя мог бы уничтожить. Почему в таком случае Бог, ненавидя грех Иуды, не мог бы любить его, дав ему благо вечной жизни? Ведь Бог обладал бы не меньшей свободой или властью[595], предоставив его душе благо славы, нежели другие блага, и сохранив за ним это благо.
