Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Наутро войско выстроилось неподалеку от Перемышля. У Боняка было триста воинов, у Давыда – всего сто. Боняк разделил половцев на три полка; вместе с воинами Давыда полков получалось четыре. Стяг Боняк отдал Давыду, как бы признавая его первенство, хотя на самом деле битвой руководил половчанин.

Боняк отправил нападать на венгров один полк, руководимый Алтунопой, остальное же войско стало сбоку, в засаде. Венгры выстроились в несколько рядов – их было более тысячи. Алтунопа, подскакав к первому ряду и обстреляв его, повернул обратно, и венгры, не чуя ловушки, пустились за ним. На бегу они промчались мимо Боняка, и Боняк с тремя полками (включая полк Давыда) погнался за ними, нападая с тыла. Алтунопа снова развернул свой полк, и они сбили венгров в кучу. Венгры, прорываясь сквозь ряды неприятеля и падая под ударами, в панике бросились бежать. Многие из них утонули в Вагре, реке, на которой стоял Перемышль, а другие – в реке Сан. Они с трудом бежали вдоль Сана по дороге, шедшей в гору, и невольно спихивали друг друга в реку. Половцы и русские преследовали их два дня. Погибли многие знатные венгры и один из епископов. Всего, как говорили, погибло четыреста человек, то есть ровно столько, сколько воевало против них.

Ярославец, сын Святополка, бывший вместе с венграми, остался жив, бежал и прибыл в Берестье.

Так совершилось неслыханное: изувер и подлец Давыд Игоревич вместе с врагом Руси Боняком спасли русский город Перемышль от венгров, присланных великим киевским князем.

– Разве способны на такое христиане без нас, язычников?! – восклицал Боняк. – Четыреста человек победили тысячу.

Все это стало возможным только благодаря блестящему полководческому таланту Боняка, бесстрашного степного волка.

Конец войны

Боняк, вполне довольный награбленной добычей, увел половцев обратно в степь. Давыду так и не удалось уговорить выгодного союзника воевать дальше.

– Вдвоем мы горы свернем, – сказал Давыд.

– Зачем мне горы? – вопросом ответил Боняк.

Слава победителя досталась Давыду. Глубоко благодарный за нежданную помощь Володарь целовал крест от своего имени и от имени брата, клянясь, что они прощают Давыду все грехи, включая самый страшный – ослепление Василька.

Но отнюдь не для благих дел вернулся Давыд Игоревич на Русь. Не задерживаясь в Перемышле, он со своей сотней воинов взял Сутейск и Червен и, усилив там войско, осадил Владимир, который пытался взять приступом.

Во время одной из атак, когда стрелы летели с обеих сторон, как дождь, сын Святополка, стоя на забралах стены и собираясь выстрелить, внезапно был ранен под пазуху стрелой, попавшей в скважину между досок. Его поспешно, но очень осторожно свели вниз.

В ту же ночь, с двенадцатого на тринадцатое июня, он умер.

Его смерть скрывали в течение трех дней и только на четвертый объявили об этом на вече.

– Вот князь убит, – сказал кто-то. – А если сдадимся, Святополк погубит всех нас.

Святополку было отправлено послание:

«Сын твой убит, а мы от голода изнемогаем. Если не придешь, люди хотят сдаться, не могут терпеть голод».

Святополк не захотел прийти, но послал Путяту Вышатича.

Путята с войском пришел сначала в Луцк, где княжил Святоша. В Луцке были дружинники Давыда, которому Святоша поклялся:

«Если пойдет на тебя Святополк, скажу тебе».

Но клятву эту он нарушил. Дружинники Давыда были арестованы, а сам князь пошел вместе с Путятой на Давыда.

Пятого августа, в жаркий полдень, войско Путяты и Святоши подошло к Владимиру. Давыд, разморенный жарой, спал, спали и многие воины на крепостных стенах, когда неприятель напал на город. На помощь воинам кинулись горожане, но силы были слишком неравны. Давыд вместе с племянником и войском бежали из города – казалось, уже навсегда.

Святоша и Путята взяли город, оставив там посадника Святополка, и вернулись: один – в Луцк, другой – в Киев.

У Давыда Игоревича было два пути – в Польшу и в Великую степь. Он выбрал второй и отправился к Боняку. Давыд умолял недавнего союзника о помощи. Боняк сжалился над ним и согласился помочь.

Вдвоем они осадили Луцк. Святоша вскоре сдал город, был с миром выпущен оттуда и ушел к отцу в Смоленск.

– Ну все, князь, – сказал Боняк. – Больше я тебе не подмога. Свой Владимир бери сам.

Давыд вновь пустился в уговоры.

– И не проси, князь, – отвечал Боняк. – Или ты хочешь, чтобы твой город разграбили, как только что Луцк? Не удержу ведь я своих половцев, да и не хочу удерживать. А ты не Олег Святославич, чтобы держать нас в повиновении.

Этот довод подействовал на Давыда.

Но и без Боняка он взял Владимир на удивление легко, выбив оттуда Святополкова посадника. Во многом этому помогли сами жители, уставшие от бесконечных осад и чередования правителей. Они хотели видеть своим князем его, Давыда Игоревича, законно утвержденного на Любечском съезде, а не каких-то посадников и побочных сыновей.

Святополк смирился с поражением – больше на Владимир он не посягал, не трогал и Василька с Володарем. На Русской земле, целый год раздираемой усобицами князей, наконец-то установился мир.