Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

А Мономах радовался тому, что не запятнал себя участием в междоусобных войнах. На его совести был только неудавшийся, бескровный поход на Киев, и он постарался пустить слух, как сам, по доброй воле, прекратил этот поход, тем более что со стороны все выглядело именно так. Теперь он понял, что его сын был во многом прав, и мысленно (но только мысленно) благодарил Мстислава.

Словесная война

1099 год прошел спокойно – никто ни с кем не воевал на поле брани. Но скрипели перья, и велась яростная борьба на бумаге.

Мономах, показав себя блестящим писателем, создал свое знаменитое «Поучение», обращенное к сыновьям. По идее, он действительно мог поучать сыновей, ведь старшему, Мстиславу, было всего двадцать три, однако «Поучение» явно рассчитывалось на более широкий круг читателей.

Уже в самом начале Мономах подчеркивал, что он не участвовал в междоусобице. Затем следовали многочисленные отрывки из псалмов, а также разные христианские и житейские советы. Вспоминая разговоры с Мстиславом о Боге, он уподобил Бога отцу, который бьет своих детей, а затем вновь привлекает к себе.

Но не ради богословских рассуждений написано было «Поучение». Не называя Святополка по имени, Мономах бичевал те недостатки, в которых многие обвиняли великого князя – беззаконие, неумение править, клятвопреступление. Себя же он хвалить не стыдился, как бы доказывая, что именно он тот князь, который нужен Руси. Он всегда воевал с язычниками. Он, в отличие от Святополка, не давал воли уным – своим воинам. Он хорошо относится к купцам, он сторонник правого суда, он умеет успокоить обиженных, он честно соблюдает присягу, он хорошо ведет свое хозяйство, не полагаясь только на помощников, он совещается со своими боярами, он покровительствует церкви.

В это время игумен Киево-Печерской лавры Иван Туровский писал летопись, в которой обличал Святополка как слабого правителя, не сумевшего соблюсти единство Русской земли, многократного нарушителя клятв и разжигателя междоусобиц, не постыдившегося ради захвата чужих земель привести на Русь венгров. Упомянул Иван и об алчности Святополка, отнявшего у монахов соляные промыслы и нажившегося на соляном налоге.

Свою летопись Иван читал только наиболее близким друзьям из числа монахов. Один из них, Нестор, тот самый, что когда-то разговаривал с ним в Софийском соборе во время проповеди митрополита, донес на Ивана великому князю. Святополк пришел в ярость, приказал арестовать игумена и уничтожить летопись. Его особенно возмущало, что против него выступил выходец из города, где он когда-то княжил. В Туров Святополк и сослал Ивана.

Мономах немедленно вступился за опального и предложил Ивану ехать в Переяславль, где обещал место игумена в местном монастыре святого Михаила, а также должность придворного летописца. Пока Иван раздумывал над этим предложением, Святополк, испугавшись такого поворота, вернул Ивана из ссылки и снова сделал игуменом.

Но летопись ему вести было запрещено. Летопись теперь вел другой монах, доносчик Нестор, бывший после доноса в чести у великого князя. Описывая последние годы, Нестор всячески выгораживал Святополка, а в это время сын того Ярославец пытал монахов, дабы узнать, где они скрывают сокровища. Набожный отец, который перед каждым походом приходил молиться к мощам Феодосия, об этом якобы ничего не знал, как не знал когда-то Изяслав о делах своего сына. Семейная традиция, таким образом, продолжалась.

Очень красочно Нестор описал нападение Боняка на лавру четыре года назад, свидетелем которого он был, находясь вместе с Иваном и другими монахами на церковных хорах.

Вряд ли Нестору так уж нравилось славить Святополка, и он все глубже погружался в древнюю русскую историю, проделав огромный труд по сличению старых летописей. Но и здесь он многое приглаживал. Так, Владимир Святой выглядел у Нестора сущим ангелом, а все его многочисленные грехи замалчивались, зато выпячивалось принятие им христианства. Ярослав Мудрый был показан спасителем Руси от выродка Святополка Окаянного (если бы Нестор мог, он бы, конечно, изменил так некстати совпавшее имя), а о его планах пойти против отца, об избиении новгородцев ничего не говорилось. В самых радужных красках Нестор рисовал и Святополкова отца Изяслава.

Святополк был доволен, что его летописец первым пишет историю Руси от самого начала, тогда как назначенный игуменом переяславского монастыря Сильвестр в своей летописи касался только княжения Святополка. Сильвестр поддерживал легенду о том, что Мономах добровольно отдал двоюродному брату киевский престол, но из всего остального вытекало, что избрание Святополка было большой ошибкой, что киевляне должны были уговорить Мономаха стать великим князем.