Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Тем временем из киевской тюрьмы бежал поп Василий, немедленно направившийся не к своему князю, оклеветавшему его, а в Переяславль. Он просил у Мономаха защиты от Святополка, а также просил примирить его с Васильком и Володарем, клянясь, что он не подговаривал Давыда Игоревича к страшному злодеянию. В благодарность Василий обещал написать повесть об ослеплении Василька и о прочих событиях, свидетелем которых он был.

Мысль эта чрезвычайно понравилась Мономаху. Ему как раз не хватало подробностей, коих не выезжавший из Переяславля Сильвестр не знал и не мог знать.

Поп Василий принялся за повесть и, работая даже ночами, быстро закончил ее. Мономах внимательно ознакомился с повестью и одобрил. Ослепление Василька было описано во всех деталях, и говорилось, что в нем участвовали не только люди Давыда, но и люди Святополка. Вообще, Святополк в повести выглядел необычайно гнусно, гораздо гнуснее Давыда Игоревича.

Мономах попросил сделать только одно исправление – написать о том, что Святополк якобы заранее знал: Давыд хочет ослепить Василька. Поп Василий был готов хоть на сто исправлений, независимо от их правдивости.

Повесть Василия была полностью включена в летопись Сильвестра, несколько нарушив стройность повествования. Однако Мономах сохранил и отдельный ее фолиант – для известных пока лишь ему одному целей.

Святополк

Хотя Святополка тревожили литературные труды Мономаха и приспешников своего врага, все-таки в его жизни наступила передышка. За бурными событиями последних лет он невольно позабыл свою тоску по Марджане и теперь, как ни старался, не мог воскресить эту тоску.

Наоборот, ему стало казаться, что он пребывал в каком-то наваждении, засасывавшем его, как трясина. Он думал сейчас, что именно из-за чар Марджаны он плохо следил за страной, и Русь развалилась. Даже Святополк понимал, что этот развал не мог произойти внезапно, за один день, что развал готовился и назревал долго. А он, великий князь, не предотвратил его.

Все последующие события, не принесшие ему удачи, неизбежно вытекали из этого развала. И, значит, в них тоже была повинна Марджана.

Святополк словно пробуждался от колдовского сна, навеянного дурманной травой. Он снова возвращался к простым ласкам простых женщин, которые позволяли отдохнуть телом и душой, после чего снова вернуться к повседневным заботам.

Он снова был самим собой, и никакой Мономах не был ему страшен. Святополк был уверен, что будет княжить в Киеве до самой своей смерти.

Иудеи

В 1100 году в Киев неведомо откуда прибыли иудеи. Святополк, много слышавший о них, но никогда не видевший, охотно принял иудейское посольство.

Возглавлял посольство старик Исаак. И он, и Святополк владели греческим, так что могли объясниться между собой.

– Император Алексей Комнин согнал нас с родных земель, – говорил Исаак. – И вот мы ищем пристанища у тебя, великий князь.

– А чем вы собираетесь зарабатывать себе на жизнь? – спросил Святополк. – Владеете ли вы каким-нибудь ремеслом?

– Мы собираемся давать деньги в рост, – ответил Исаак. – Дают ли у вас в Киеве деньги в рост?

– Никогда не слышал о таком, – признался Святополк. – Что это?

– Допустим, великий князь, тебе срочно нужны деньги, а взять их негде. Я ссужаю тебе шестьсот гривен (ведь ваши деньги, кажется, называются гривнами), а ты через год, достав деньги, возвращаешь мне долг и к тому же платишь за то, что я ссудил тебе деньги, еще половину долга – триста гривен. Если ты в состоянии уплатить только эти триста гривен, долг сохраняется за тобой, и на следующий год ты снова обязан уплатить долг, опять добавив к нему триста гривен. И так до тех пор, пока ты не выплатишь долг.

– А если я вообще ничего не смогу заплатить? – спросил Святополк.

– Тогда твой долг будет равен уже девятистам гривнам. На следующий год ты должен будешь уплатить долг и половинный рост – четыреста пятьдесят гривен.

– Так можно и по миру пойти, – заметил Святополк.

– А ты плати рост вовремя, и долг не будет расти. А потом накопишь деньги и выплатишь долг.

– Деньги дают в рост во всей Европе, – продолжал Исаак. – Думаю, что и ваша Русь не исключение. Но поскольку христианская церковь это запрещает и считает грехом, ростовщикам приходится прибегать к обману. Допустим, ростовщик дал кому-то сто золотых монет, а рост составляет пятьдесят монет. В расписке сразу же указывают, что к такому-то сроку должник обязан возвратить сто пятьдесят золотых, как будто он столько и получил, хотя на самом деле получил сто. Внакладе же оказывается государственная казна, не получающая налога.

Но нам, иудеям, наша вера позволяет давать деньги в рост. И мы готовы делать это совершенно открыто, платя в казну немалый налог.

– А друг другу вы ссужаете деньги? – поинтересовался Святополк.

– Нет, – ответил Исаак, – ведь Писание запрещает это делать.

– Разве вы чтите Писание? – удивился Святополк.

Исаак только усмехнулся невежеству князя:

– Мы, иудеи, и создали Писание. А христиане лишь заимствовали его у нас.