Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

На самом деле его уныние уже прошло, и он вполне счастлив у себя в Переяславле. Потому что это город его детства, и там ему жить приятнее всего. Вот почему он остался там, когда отвоевал у Олега Чернигов, а вовсе не из тех соображений, которые он приводил, обманывая самого себя. Если он все-таки станет великим князем и переедет в Киев, на какой-то срок исполнение мечты опьянит его, но он не будет так счастлив в Киеве, как теперь в Переяславле. Да и опасно исполнять мечту – ведь тогда становится не о чем больше мечтать. Олег потому отчаялся, что окончательно потерял надежду, ему не к чему больше стремиться, а довольствоваться тем, что есть, как я уже говорил, он не умеет. Не умеет и твой отец, но он все еще верит в чудо, в то, что Бог пошлет ему златой престол. И он не просто ждет – он действует, он опять затеял войну с половцами, чтобы еще больше упрочить свою славу в ожидании звездного часа. И эта великая мечта делает его таким счастливым, каким никогда не сделает ее исполнение.

А ты, Мстислав, разве ты доволен своей жизнью? В угоду интересам отца, которые никакого отношения к тебе не имеют, ты потерял любимую и женился на нелюбимой. Ты привык к своей нынешней жизни, но ведь она жалкая тень настоящего счастья. Ты думаешь о судьбах Руси, а подумал бы лучше о себе. Или поручи это мне, и я сделаю тебя счастливым. Не надо никаких бумаг, подписанных кровью, – все это поповские выдумки. Просто скажи, что готов мне служить, и я выведу тебя на верную дорогу. Тебе двадцать восемь лет – еще не поздно изменить свою жизнь. Просто следуй за мной.

– Сам ведь знаешь прекрасно, что никогда этого не будет.

– Ты, верно, боишься наказания. Но не сам ли ты предположил в разговоре с отцом, что я сильнее Бога? Ты рассудил так потому, что вокруг тебя побеждает то, что ты считаешь злом, – а проще говоря, то, что тебе не нравится. Но вспомни, что говорил твой отец, человек, бесспорно, мудрый: зло для одних – добро для других. Ты веришь в свое добро, потому что, в отличие от прочих, способен думать не только о себе. Но на самом деле ни добра, ни зла нет, и нет твоего совершенного добра, которое, как ты мнишь, воплощает в себе Бог (а почему, интересно, не я – только потому, что тебя так учили?). Истин тоже нет: то, что сегодня истинно, завтра становится ложным. Вчера истиной было то, что Русь должна быть единой, а сегодня истина в том, что ей выгодно быть раздробленной.

– Это я уж слышал от Олега Святославича на Любечском съезде, – сказал Мстислав. – Может, он и не твой слуга, но он явно говорил по твоему наущению.

– Олег говорил в корыстных целях, и говорил вовсе не то, что считал правдой. Однако это не помешало ему высказать истину. Ваш Любечский съезд хорош тем, что он удовлетворил интересы большинства, а не какие-то умозрительные интересы столь же умозрительной Руси. Что есть Русь, как не люди, живущие на ней, люди, представляемые своими князьями, поскольку иначе в ваше время быть не может. И смотри: междоусобицы постепенно стихли, жизнь стала спокойной. Вот и войну с половцами удалось прекратить, но твой отец, обуреваемый жаждой личной власти, возобновил ее. Ты, я знаю, осуждаешь отца за это, но почему ты тогда поддерживаешь его стремление к неограниченной власти? Почему ты осуждаешь следствие, но не осуждаешь причину? Сколько еще веков, а то и тысячелетий, такие чистые души, как ты, будут попадаться в эту ловушку, будут поддерживать честолюбцев, закрывая глаза даже на то, что многие, слишком многие их действия, с вашей точки зрения, зло. О каком же добре и зле можно говорить, если в конечном итоге вы неизбежно придете к выводу, что любые действия, направленные на достижение того, что вам кажется добром, сами не есть добро. И как бы отвратительны эти действия ни были для вас сами по себе, вы оправдаете их.

Ты, конечно, пытаешься держаться своих принципов и даже споришь со своим отцом. Ты хочешь, чтобы твое добро достигалось только благородными средствами, хотя это невозможно. Но и над тобой довлеет самый главный, незыблемый для тебя принцип – единство Руси любой ценой. Ты не хочешь даже задуматься над тем, что Русь прекрасно живет и процветает без единства. Ты и твой отец можете перегородить на какое-то время реку времен плотиной, но течение реки все равно сметет вашу плотину. Против времени не пойдешь.

– И это я уже слышал – от негодяя Давыда Игоревича, – заметил Мстислав. – И ты еще будешь говорить, что они не твои слуги? Нет, единство Руси – это действительно незыблемый принцип, хотя я не считаю, что его следует достигать любой ценой, и мечтаю о том, чтобы мой отец добился этого праведно…

– Каким же образом, – спросил Сатана, – если у Святополка есть два сына? Никто не отменит ради твоего отца лествичный порядок, и он не сможет законным путем добиться власти.

– Если Богу это угодно (а Ему не может быть не угодно объединение Руси), Он поможет моему отцу. Не знаю как, но поможет. И я все время молюсь об этом.

– И о смерти Святополка, стало быть?