Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Василька же и Володаря, явившихся к нему с повинной, Мономах великодушно простил, произнеся фразу, вошедшую с тех пор в поговорку:

– Повинную голову меч не сечет.

Смерть Олега Святославовича

Первого августа 1115 года в так и оставленном ему Чернигове умирал князь Олег Святославич. Еще за три месяца до этого он был бодр и даже затеял с Мономахом спор о месте саркофагов Бориса и Глеба, переносимых в новую, каменную вышгородскую церковь. Но вскоре силы начали оставлять его, и вот теперь он лежал на своей постели еле живой.

Верный Борей не оставлял своего господина и не отходил от его ложа. Были в замке, конечно, и другие слуги, а вот из трех сыновей умирающего не присутствовал никто.

Неожиданно за окнами раздался конский топот, а через некоторое время в спальню вошел Мстислав.

Олег Святославич не без труда подал Борею знак рукой, и слуга оставил их наедине.

– А… крестник, – пробормотал умирающий. – Не ждал я тебя. Спасибо, что пришел. Двадцать лет назад воевали мы с тобой. Давно это было… Давно, а как будто вчера. Но я уже старик, умираю вот, а ты немногим моложе, чем я тогда. Сколько тебе сейчас?

– Тридцать девять, – ответил Мстислав.

– А мне сорок два было. На три года только старше, чем ты теперь. Уже и дочери замужем, небось?

– Замужем, – ответил Мстислав.

– За северянами, наверно, – предположил Олег Святославич. – Ты ведь новгородец, все к северянам льнешь. Вот и женился на свейке.

– За северянами, – ответил Мстислав. – Старшая за норвежским королем Сигурдом, вторая – за Канутом, конунгом ободритским.

– И внуки есть?

– Есть один внук. Вторая моя дочь Шалфрида, жена Канута, родила сына. Его назвали Вольдемаром в честь моего отца – Владимира.

Впоследствии старшая дочь Мстислава овдовела и вышла замуж за датского короля Эрика Эдмунда. А овдовев второй раз, немало сделала для того, чтобы ее племянник Вольдемар стал королем Дании.

– Старшему моему сыну Изяславу восемнадцать лет, еще нет у него семьи. Всего же три сына у меня есть. Три сына и три дочери. Младшей десять лет, ребенок, не скоро замуж выходить.

– Десять? Не успеешь оглянуться, как подрастет и пора будет замуж выдавать. Быстро, быстро время идет.

Мстислав не стал упоминать, что его второго сына зовут Всеволод, в честь деда, ненавистного Олегу Святославичу. Тот тоже назвал старшего сына в честь бывшего великого князя, но имя было дано еще до серьезной размолвки, да и не любил Олег Святославич этого своего сына.

– Ты о законных сыновьях, – заметил Олег Святославич. – А незаконные есть?

– Есть один, – покраснел Мстислав. – Самый первый. – Он в который раз подумал о том, что надо найти Любаву, узнать, как она живет, увидеть, возможно, их сына. Мстислав прекрасно понимал, почему словно бежит от их встречи. Он хотел оставить в своей душе юную, прекрасную Любаву, не хотел увидеть постаревшую уже женщину.

– Потом Любечский съезд был. К стене вы меня тогда прижали, – снова предался воспоминаниям Олег Святославич. – А я взял и отбился. Да и Русь заодно развалил. Но все равно… победил твой отец, победил. И меня, и всех… А когда единожды воевал я вместе с ним против Святополка, не поддержал ты своего отца тогда.

Мстислав молчал. О чем было говорить, если Олег Святославич сам спокойно вспоминал о своих грехах? Но это был крестный отец Мстислава. Лишь потому Мстислав и приехал сюда.

– И все-таки оставался ты ему сыном и остаешься, – продолжал Олег Святославич. – А мои сыновья меня бросили. Всеволод где-нибудь грабит или пьянствует, Игорь книги читает или Богу угодные песни поет. И только Святослав… Нет, верю я в своего младшего сына. Должен он приехать. Хоть на похороны мои. Недаром я назвал его в честь отца.

Потом у умирающего начался бред, и говорил он вещи, которых никогда не сказал бы при Мстиславе в своем нормальном состоянии. Олег Святославич проклинал императора Алексея Комнина и четко пояснял, за что проклинает.

Не мог он узнать о том, что шестидесятисемилетнему ромейскому императору остается жить только три года, – порадовало бы это Олега Святославича. Порадовало бы и то, что внук Алексея Мануил вознесет, а затем погубит мощь великой Ромейской империи.

Мстислав же не верил тому, что слышал. Все-таки ведь это был бред… нет, не бред это был в буквальном смысле слова. Но неужели Олег Святославич готов был продать Русь Ромее ради своей власти, неужели ромейский император лелеял такие коварные замыслы? И только крестовый поход, а значит, сам Иисус Христос помешали русскому горю.

Наконец Олег Святославич заснул. Мстислав вышел из спальни; Борей ждал у двери. Он, наверное, слышал слова своего господина, но ничего не сказал об этом. Не сказал и Мстислав. Он сообщил верному слуге, что хозяин заснул, и Борей вернулся в спальню.

Олег Святославич умер во сне. «Но ведь во сне умирают праведники», – поражался Мстислав.

Борей попросил Мстислава остаться на похороны своего крестного отца, если Мстислав, конечно, этого захочет. Тот согласился.