Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

– Ты не такой, как все, – ответил Григорий. Мстиславу нравилось, что монах свободно ведет себя.

– Не такой, как все… Это хорошо?

– Очень хорошо. Будь ты таким, как все, я думаю, ты бы никогда не взялся за это дело… С рукописью игумена Сильвестра все просто. Он писал то, что было нужно твоему отцу. Владимир Всеволодович – наш великий князь; пусть все так и останется. Но вот Нестор…

– Нестор тоже выбил тебя из колеи? Как и Сильвестра, – усмехнулся Мстислав.

– Ничуть. Я знаю, где он врет; знаю, где он говорит правду. Первого, к сожалению, больше… Значит, моя работа за один год не закончится.

– Наша работа, – заметил Мстислав. – Я, конечно, не смогу сделать столько, сколько ты, и у меня достаточно других дел, но то, что я смогу, я сделаю.

Он протянул Григорию руку, и они обменялись рукопожатием.

– Я же говорю, ты не такой, как все, – улыбнулся монах. – Твой отец – великий человек, и он снова объединил Русь, но я не могу представить, чтобы он помогал игумену Сильвестру работать над летописью.

– И еще пожал бы ему руку, – заметил Мстислав.

Они оба рассмеялись.

– Я очень рад, князь, – сказал Григорий, – что ты говоришь: наша работа.

– Только не надо хвалить меня, Григорий. – Мстислав впервые назвал монаха по имени. – Мне просто хочется это делать.

– И прекрасно! Начать же разговор о нашем деле я предлагаю… с самого начала и с самого главного. Ты ведь новгородец, князь.

Мстислав прекрасно знал, что не только в Новгороде, но и во всем княжестве его считают своим.

– Тебе, конечно, известно, что родился я не в Новгороде. Но столько лет! Боже мой, почти тридцать лет! На словах я пришел сюда князем. В двенадцать, мальчиком, у которого еще не сломался голос? Нет, я стал здесь князем. Ты прав, Григорий, я – новгородец.

– А я – ладожанин. Не потому, что я сейчас в местном монастыре; я и родился здесь. Но ведь Ладога недалеко от Новгорода. И как же мне (да и тебе, я думаю) после этого читать такое – Кий, Щик, Хорив и сестра их Лыбедь? Кий был перевозчиком через Днепр, отсюда и название города. И Нестор вынужден это упомянуть (слишком известно), хотя и называет обидной для киевлян мыслью. Мол, не мог Кий быть перевозчиком, а то не ходил бы к Царьграду. Кто его в Царьграде видел? Нет, не нужно добавлять недоказанное, если на то нет необходимости.

Григорий не мог подозревать, что он на два столетия предвосхитил знаменитую фразу Уильяма Оккама: «Не умножай сущностей без необходимости».

– Велик же был город, название которому дал перевозчик через Днепр! – иронизировал Григорий. – А к перевозчику добавили двух братьев, ведь в сказке должно быть три брата. Сестра тоже из сказки – княжна Лебедь. И мы должны относиться к этому серьезно?

– Ты предлагаешь это убрать? – спросил Мстислав, не удержавшись от смеха.

– Ни в коем случае, – неожиданно возразил сам себе Григорий. – Это все известно очень многим. Я думаю, что в этом куске из Нестора не нужно убирать ни слова. Не знаю, как ты, но я не удержался бы и убрал слишком много. Пусть сказочка останется. Имеющий глаза да прочитает.

Но есть и другое, о чем тоже знают многие, пусть даже только в здешних местах. И о чем Нестор молчит.

– Я понимаю, о чем, – кивнул Мстислав. – Призвание варягов. Рюрик, Синеус и Трувор.

– Тоже три брата, кстати, – качнул головой Григорий. – Но это уже не сказка, это просто ошибка. «Синехус» по-шведски «свой род», а «труворинг» – «верная дружина». То есть Рюрик пришел со своим родом и верной дружиной. А это завоевание, между прочим. Вовсе не призвание. Поэтому лучше помолчать и оставить трех братьев. Остальное-то все здесь правильно – Рюрик пришел и основал Новгород, новый город. Да, о многом приходится умалчивать… Ты согласен, князь?

Мстислав несколько растерянно кивнул. Он явно уступал Григорию и понимал это, нисколько не обижаясь. Уже все больше и больше людей в разных странах уходили в монахи, чтобы заниматься наукой. Другой возможности еще не было. Перед Мстиславом сидел ученый. Который огорошил его словами о Синеусе и Труворе.

Григорий снова коснулся этой темы:

– В Изборск и на Белоозеро, где якобы княжили Трувор и Синеус, я думаю, Рюрик просто посылал сборщиков дани. Нет, завоевание; конечно, завоевание… Ты когда-нибудь задумывался о значении слова «варяг»?

– Нет, – покачал головой Мстислав.

– Ворог, враг, – уверенно объяснил Григорий. – С ними, с разными северными народами, приплывавшими из-за моря, воевали еще до Рюрика.

Это явно не была мысль, осенившая его сейчас; он, конечно, считал так уже давно.

Мстислав, еще больше ошарашенный, продолжил беседу:

– Я узнал об этом еще мальчиком. Не о завоевании, конечно, – о призвании. В Новгороде от дружинников. Но я только слышал. Есть летописи, где можно прочитать об этом?

– Есть одна такая летопись, – кивнул Григорий, беря ее со стола и протягивая Мстиславу. – Закончена она в 1050 году, когда мы с тобой еще и не родились, а написана новгородским посадником Остромиром. Почитай ее, князь. А когда прочитаешь, тогда и обсудим. Подлинная рукопись хранится в Киеве, однако я переписал слово в слово.

На прощание Григорий с улыбкой рассказал: