Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Конечно, после того как об этом узнали в деревне, девушек к нам приходит меньше. Многие пришли бы, но им ведь хочется выйти замуж. Зато тех, кто все-таки пришел, мы никогда не потеряем – замуж их никто не возьмет. И я уже выбрала себе преемницу, которая годится мне в дочери.

– И никто не забеременел? – иронически спросил Мстислав. – Звезды?

– Не только. Парень может вовремя вылить на тело девушки то святое вещество, из которого исходит жизнь, а девушка – обмазать тело святым веществом. Есть и другие способы, которых вы не знаете; которых мы с тобой тогда не знали.

Мстислав пошатнулся и вцепился в своего коня, рядом с которым стоял.

– Парни, конечно, хотят жениться и завести детей. Некоторые после этого становятся нашими врагами. Но большинство, и женившись, остаются с нами. Из взрослого мужчины, понятно, девушку не сделаешь. Только нам и юных парней хватает.

– Неудивительно, – сказал Мстислав, – что тебя не любит сын, ненавидят муж и многие соседи.

– Они писали на меня доносы, я знаю. Ты получал эти доносы?

– Нет. Я все узнал только сейчас, от тебя.

– Значит, в твоем окружении не забыли, что я была твоей подругой. Потому доносы до тебя и не доходят.

Мстислав понимал: он должен прекратить свальный грех, который творят в одной из деревень его княжества. Понимал он и другое: то, что никогда этого не сделает. Любава явно не сомневалась в этом: на ее лице не было ни тени страха.

Мстислав ускакал, так и не простившись. Он много лет хранил память о первой и единственной любви; теперь от этой памяти ничего не осталось.

Скача в Ладогу, он старался не думать о Любаве и посмотреть на все шире. Ведь такое, как когда-то рассказывала ему Любава, происходило не в одной деревне. Язычество умирало, но оно явно умрет не сразу. Века через два забудут о Роде, но в день несчастного Иоанна Крестителя все равно многие будут совершать свальный грех. Только Бог силен; рано или поздно это прекратится.

Приехав в Ладогу, Мстислав зашел в местную церковь и, попросив оставить его одного, долго молился за Любаву, понимая, однако, что отмолить грехи развратившей многих некрещеной язычницы невозможно.

«А может быть, и не надо мешать Любаве, мешать тем, кто с ней, жить по-своему, – неожиданно подумал Мстислав. – Это дьявол, – тут же сообразил он, – приносит мне такие мысли. Неужели он еще надеется сбить меня с пути истинного?»

Когда Мстислав в следующий раз был в Киеве, отец спросил у него:

– Ну как, встретил свою первую любовь?

– Встретил, – ответил Мстислав.

– И что скажешь?

– Ты был прав, отец. Лучше бы мне было ее не видеть.

Мономах остался доволен таким ответом. Он всегда был доволен, если оказывался прав.

Шахматистка

В начале 1118 года Григорий закончил свою летопись, потратив на нее меньше двух лет. Незадолго до этого умерла жена Мстислава Кристина.

Хоть Мстислав и не любил Кристину, он привык к ней, она не сделала ему ничего плохого, у них были общие дети. И он переживал из-за ее смерти. Умерла она внезапно – еще вечером была такой, как обычно, а проснувшись, Мстислав увидел ее мертвой.

Григорий решил назвать летопись «Повестью временных лет» (и Мстислав, и Мономах одобрили это название). Она не сохранилась до наших дней, но ею открывались сохранившиеся русские летописи. Первой из них была Лаврентьевская летопись 1377 года, автор которой внес в «Повесть» некоторые добавления, в основном касавшиеся религии, а не истории. К сожалению, там было потеряно описание последних семи лет, которое сделал Григорий.

Автор Ипатьевской летописи двадцатых годов XV века, сделав вступление от себя, привел отрывок. Не обошлось, однако, без серьезного искажения. Оказалось, что Ярославец якобы не был убит, а заключил мир с Мономахом. Но другие летописи открыли правду. Завершалась «Повесть временных лет» в Ипатьевской летописи так же, как у Григория, – известием о смерти императора Алексея Комнина, названного царем, и о приходе к власти его сына Иоанна.

В этом же году Мономах, справедливо не доверявший киевским боярам, призвал в столицу новгородских бояр. Призвал он и Мстислава. Еще достаточно сильный, несмотря на старость, но чувствовавший, что становится слабее, он нуждался в помощи старшего сына. Заодно Мономах собирался готовить Мстислава к златому престолу.

Мстиславу было очень грустно расставаться с Новгородом и новгородцами. Однако он был согласен с отцом и понимал необходимость своего переезда в Киев. К тому же не со всеми новгородцами он простился.

Конечно, Мономах оставил в Киеве лишь часть новгородских бояр (тех, кому он особенно доверял, во многом полагаясь при этом на мнение Мстислава). Остальные дали ему присягу на верность и возвратились в Новгород. Боярин Дмитрий Завидович был назначен посадником.

Некоторые, кого Мономах в чем-то заподозрил, попали в острог. Совершенно ни за что ни про что пострадал друг его юности Ставр Гордядич.

Василиса, молодая жена старого боярина, просила за мужа, но ничего не добилась. Вытирая слезы, она вышла из залы.