Боги Лесного Заволжья. Путешествие по старым русским рубежам

Читал недавно Зуфара Мифтахова, тоже казанского профессора, уже современного, написавшего интереснейшее исследование об истории татарского народа.

Охотно понимаю, что Мифтахову симпатична Волжская Булгария и приятно писать о её величии. И ведь когда он начинает обрисовывать границы этого государства, величие это осознаётся в особенности. Выясняется, что были такие булгарские города в десятом веке – Хурс – Курск, Хорысдан – Путивль, Батывыл – Полтава, Караджар – Чернигов, Джун – Нижний Новгород (Джун – утверждает Мифтахов – город именно булгарский, и основали его в VIII ещё веке). Как говорится, далее везде.

Нет, возможно их так и называли волжские булгары, и именно эти названия сохранили их летописания, повествовавшие, скажем так, о посещении этих населённых пунктов (допустим, что они тогда все существовали) с политическими целями. Ну, к примеру, мы можем назвать туркменский город Ташаузом, хотя он в Туркменистане официально Дохшавуз. Но если мы его так назовём, это ещё не будет означать, что он русский.

Итак, допустим, что почтенные волжские булгары все эти города посетили с целью собрать с них дань. Но правомерно ли тогда рассуждать о границах? То, что туда можно было устроить поход и что-то стрясти с местного не особенно хорошо вооружённого населения, – вероятно, правда. Но граница – штука серьёзная. И уж если она есть, то за данью ходят в город только с одной стороны. Про приходящих с другой – говорят: враги, завоеватели, грабители. А тут получается – то с одной, то с другой. Тогда это уже называется, скорее всего, «набегами»?

Предполагаю, что границы в картах средневековых земель рисовать рано. Это только вводит в заблуждение. Рискну навлечь упрёки со стороны историков, но, читая древнерусскую литературу, всё сильнее убеждаюсь, что город в те давние времена и был государством. Там сидел князь. И князь этот отправлялся за данью в округу или в другие города. Это не было его крепкой территорией, точнее назвать её областью влияния – и только. Особенно не везло окраинам, куда могли придти военные люди за данью с любой из сторон.

А потом их потомки с удовольствием включали эти самые окраины в «свои» государства, которыми они до сих пор гордятся. И спорили, где именно надо рисовать между ними пунктирные линии.

* * *

Написанное Акцориным было рассчитано на то, чтобы выдержать массу проверок. Чтобы объяснить именно те противоречия, которыми полны марийские «тошто марий ой-влак» – «рассказы старых людей».

В традиционной культуре марийцев нет ничего канонического. Возможно, мощное религиозное движение, такое, как зародившееся в конце позапрошлого века «Кугу сорта», сумело бы пустить корни в городах и создать «правильное» учение, если бы история дала его лидерам оперативный простор. Но тогда книжные правильности пришлось бы насильственно насаждать, убеждать всех в том, что вести обряд, представлять себе богов и духов надо так, как полагается, а не так, как кому-то говорили дома.

Этого не случилось. И, скрупулезно наблюдая мельчайшие детали марийских мифов, легенд, можно увидеть в них архаичные субстратные явления, напоминающие о некогда поглощенных соседями племенах с их самобытной культурой. Её уже нет, но ведь что-то после неё всё равно есть.

Акцорин приходил в деревни и задавал старикам простой вопрос – откуда ваши предки. В одном доме его могли уверить – они пришли сюда, в этот край с запада, откуда-то с Оки, в другом считали, что они с Вятки, в третьем…

Кто-то говорил неправду?

Собственно, это первое, что приходит в голову человеку, который сталкивается с подобной ситуацией.

Но Акцорин допустил: правы все.

Деревня – это встреча. Сюда привели дороги людей, шедших с запада и с севера, и они смогли жить рядом. Почему бы и нет? Именно так складывался этнос. Потому что нелепость, считать, что он потомок лишь одного предыдущего этноса. Он – тоже встреча.

Дальше начинался скрупулёзнейший поиск.

Акцорин исходил пешком в семидесятых годах Ивановскую, Костромскую, Горьковскую области. Сейчас, когда мы уже успели привыкнуть к точным картам, это может не показаться подвигом – собрать названия мельчайших речек, найти на местности самые маленькие деревни.