Богини славянского мира

Следует отметить, что народное понимание Богородицы и в последующие века было подчас весьма далеко от христианских догматов. Еще в ХIХ в. крестьяне порой воспринимали ее как «божеское лицо», а в некоторых семицких песнях присутствовал зачин «Благослови, Троица-Богородица…»²²⁰ Свадебная песня Великолукского уезда Псковской губернии содержала, в частности, и такой мотив:

Как за той быстрой рекиТри апостола:Первый апостол-боженькаСама мать-богородица,Другой апостол-боженькаВоскресенье светлое,Третий апостол-боженькаКузьма и Демьян²²¹.

Как видим, апостолом-боженькой (два этих понятия, судя по всему, не различались) для русского крестьянина был не только заменивший бога-кузнеца Сварога «двоеверный» святой Кузьма-Демьян, но и Богородица вместе с Воскресеньем, заместившие языческих богинь. Однако даже эти примеры могут показаться образцом христианского благочестия по сравнению с тем народным восприятием Богородицы, который будет приведен ниже.

Все это не единственные примеры перенесения языческих представлений о Матери Сырой Земле на христианскую богоматерь. Показав, что ромб был древним языческим символом плодородия, А.К. Амброз отметил его проникновение и в новую религию: «В кажущемся противоречии с языческим символом ромба с крючками находится его появление в культовом христианском искусстве. (…) В конце ХIII – начале ХIV в. простой ромб с крючками появился даже на двух иконах богородицы, написанных в Ярославле. Ромбы помещены на марофории (покрывале богоматери) на лбу и плечах. Обычно на этих местах изображались крестики или лучистые звездочки… Ромб с крючками есть на чеканном окладе ХIV в. иконы Одигитрии из Благовещенского собора в Москве»²²². Сближение языческого и христианского женских начал шло в народном сознании не только в скульптуре или иконографии, но и на уровне ритуалов: «Существует также обычай ставить в день Благовещенья образ пресв. Богородицы в кадку с зерном, оставленным для посева. Все это делается с тою целию, чтобы яровой хлеб дал богатый урожай. Мысль о благословенном плоде чрева Богоматери сливается в народных воззрениях с мыслию о весенних родах матери Земли. (…) Во Владимирской губ., когда начинает накрапывать дождь, обращаются к Богородице с таким причитанием: «Мать Божия! Подай дождя на наш ячмень, на барский хмель»…»²²³ С другой стороны, с Богородицей связывалось и завершение земледельческих работ: «В крестьянском быту день Успения Пресвятой Богородицы (15 августа) считается днем окончания жатвы, и в церковь, на литургию, мужички считают долгом принести колосьев нового хлеба, чтобы «Успенье-Матушка» благословила их труды и помогла благополучно управиться с молотьбой, оградив свезенный хлеб от пожаров и всякого несчастья»²²⁴.

На основании устного народного творчества Г. Федотов сделал важное наблюдение о тесной связи Матери Сырой Земли с нравственным началом в глазах нашего народа: «Можно сделать попытку определения особого нравственного закона Земли, который, войдя в круг христианских представлений, тем не менее сохранил следы древней натуралистической религии наших предков. В приведенных стихах об исповеди земле «молодец» кается в трех грехах:

Я бранил отца с родной матерью…Уж я жил с кумой хрестовою…Я убил в поле братика хрестового,Порубил ишо челованьице хрестное.

Хотя лишь третий грех является непрощаемым, но все три объединяются общим признаком: это грехи против родства кровного или духовного. Земля, как начало материнское и родовое, естественно блюдет прежде всего закон родовой жизни. (…) Что грех против рода представляется самым тяжким в глазах народа, видно из следующего указания величайших грехов в «Голубиной книге»:

Трем грехам великое, тяжкое покаяние:Кто блуд блудил с кумой крестовыя,Кто во чреве семена затравливал,Кто бранил отца с матерью…Хоть и есть грехам тым покаяние,Приложить труды надо великие»²²⁵.

Относительно второго тяжкого греха следует привести наблюдение А.П. Забияко: «Поскольку для праславянской культуры животворящая сила свята, всякое покушение на силу жизни, роста, на чадо– и плодородие – святотатство, т. е. умыкание силы, тяжкий грех. По этой причине колдун – святотавец, и существо его настолько пропитано грехом, что, по поверьям, после смерти святая земля не принимает его останки, выбрасывая их после погребения»²²⁶.