Богини славянского мира

О том, что связь Земли с нравственным законом возникла в глазах народа задолго до записи духовных стихов в ХIХ в., свидетельствуют средневековые данные. Как известно стригольники, представители самой первой древнерусской ереси, каялись не духовному отцу, а земле. Это не упустили поставить им в вину представители официальной церкви: «Еще же и сию ересь прилагаете, стригольницы, – велите земли каятися человеку… А кто исповедуется земли – то исповедание не исповедание есть: земля бо бездушна тварь есть – не слышит и не умеет и не умеет отвечати и не въспретит съгрешающему»²²⁷. В этом более чем странном с христианской точки зрения обычае нашли отражения народные представления о Матери Сырой Земле как высшей нравственной инстанции и искупительнице греха. Несмотря на явный антихристианский характер этого обычая, отрицающий, помимо всего прочего, значимость православного духовенства в качестве необходимых посредников между людьми и богом, он получил достаточно широкое распространение в народе и нашел отражение в уже упоминавшихся русских духовных стихах.

К матери-земле идут каяться во грехах:Уж как каялся молодец сырой земле:Ты покай, покай, матушка сыра земля²²⁸.

Следы этого языческого представления сохранились и у части старообрядцев. Так, например, на приглашение православных священников к исповеди усть-цилемские старообрядцы отвечали так: «Я приложу ухо к сырой земле, бог услышит меня и простит»²²⁹. Таким образом, мы видим, что, несмотря на все старания православного духовенства внушить своей пастве представление о Матери Сырой Земле как о «бездушной твари», достаточно значительная часть нашего народа на протяжении веков бережно хранила представление о ней как о Матери и высшей нравственной инстанции. Сама сущность подобных антихристианских воззрений красноречиво говорит об их возникновении еще в языческую эпоху.

На протяжении веков на Руси сохранялась традиция клясться землей как одним из самых высших начал. Автор поучения против русского язычества «Беседа Григория Богослова об испытании града» пишет: «А инъ градъ чьтетъ; овъ же дрьнъ въскроущь на главе покладая, присягоу творить. Овъ присягы костьми человечами творить»²³⁰. Согласно этому свидетельству, присягу на Руси совершали, либо положив на голову вырезанный кусок земли с травой, либо на человеческих костях. В актах ХVII в. упоминается следующая процедура определения границ земельных владений: «Пронька Михайловъ, положа земли на голову, ту спорную землю обошелъ, и межу им впредъ учинили, куда шелъ Пронька Михайловъ». Еще в ХIХ в. «…в Рязанской губ. один простолюдин, оспаривая принадлежность луга, вырезал дернину, положил ее на голову и, оградясь крестом, клялся перед свидетелями, что если право свое на покос он утверждает ложно, то пусть сама мать-родная земля прикроет его на веки. Конечно, тот же смысл грядущего наказания (= смерти), насылаемого богинею Землею за ложную клятву, соединялся с описанным обрядом хождения по меже. За его религиозный характер прямо говорит та замена, упоминаемая в юридических актах ХVI века и узаконенных потом в Уложении, следуя которой обход спорных полей совершался с иконою на голове, а не с землею и дерном. Преимущественно носили икону Богородицы, которая в христианскую эпоху сменила в народных верованиях древнюю богиню земного плодородия, и это технически называлось: «отводить землю по Пречистой»²³¹.

В качестве Великой матери Земля заботилась о своих детях и даровала им (вероятно, в случае соблюдения ими хранимого ей нравственного закона родовой жизни) не только растения на пропитание и исцеление, но и силу для борьбы с врагами. Этот мотив встречается в белорусской сказке «Братья-богатыри»: «Ударил богатырь третий раз – ссек третью голову змея. Змей все слабел и слабел, а богатырю сама мать-земля силы прибавляла»²³². Земля может покровительствовать не только отдельному богатырю, но и целому роду. Так, калики перехожие советуют Илье Муромцу:

Не бейся и с родом Микуловым —Его любит матушка-сыра земля²³³.