Богини славянского мира

Несмотря на все старания христианского духовенства стереть как у западных, так и восточных славян память об их исконных богах и богинях, память о Мокоше сохранилась на Руси почти до ХХ в. Вплоть до XIX века на севере бытовало представление о ней как «домовом в образе женщины с большой головой и длинными руками»⁴⁶⁵, прядущим по ночам в избе, и поверье запрещало оставлять неубранной кудель, а то «Мокоша опрядет». Еще в ХIХ в. Е.В. Барсов зафиксировал на севере Руси весьма показательное поверье, что Мокуша, «когда она не довольна, остригает немного волос у самих хозяев»⁴⁶⁶. Иногда она издавала звуки – щелкала веретеном по косяку двери. В Олонецкой губернии считали, что «Мокуша великим постом обходит дома и беспокоит прядущих женщин. Если пряхи дремлют, а веретено их вертится, то говорили, что за них прядет Мокуша»⁴⁶⁷. Появлялась она обычно ночью: «…когда все уснут, слышно, как урчит веретено – это Мокуша прядет шерсть; выходя же из избы, она так и щелкнет веретеном о брусок, о полати»⁴⁶⁸. Связана была эта богиня и с некоторыми другими хозяйственными работами. Так, при стрижке овец в ножницы клали по клоку шерсти в жертву Мокуше. Когда неостриженные овцы линяли, говорили: «Ой, Макуша стрижет овец». Г.С. Маслова отмечала: «Именем Мокоша в Череповецком уезде назывался дух в образе женщины (с большой головой и длинными руками), прядущей по ночам. Функции Мокоши в XIX в. очень ограничены по сравнению с предыдущими веками, и она из покровительницы превратилась в злобное существо»⁴⁶⁹. Возможно, отголоски ее связи с любовью отразились в поговорке, записанной В.И. Далем: «Бог не Макешь, чем-нибудь да потешит».

Определенные данные о характере этой богини может дать и этимология Мокоши. Посколько Мокшей называется правый приток Оки, а одна из групп мордвы точно также называется мокшей, такие известные дореволюционные исследователи славянского язычества, как Н.М. Гальковский и Е.В. Аничков, вслед за П. Строевым предполагали финское происхождение имени славянской богини. Однако против финской гипотезы говорит как наличие данного имени у других славянских народов, которые явно не могли заимствовать его от мордвы, так и более детальное изучение финно-угорской мифологии: «Современные исследования дохристианских верований мордвы показали, что в ее пантеоне никакого божества под именем Мокошь не существовало. У мордвы, как и у марийцев, система топонимов обычно двучленна. Первая часть теонима обозначает ту или иную стихию природы, а вторая – женщину, мать (морд. и мар. ава)»⁴⁷⁰. Никаких следов Мокоши не было обнаружено и у других финно-угорских народов, что окончательно доказывает полную несостоятельность «финской» гипотезы. Однако это обстоятельство ни в коей мере не отменяет сделанного наблюдения о явной схожести имени славянской богини, притока Оки и самоназвания части мордвы и ставит перед исследователями вопрос, имеется ли между этими именами какая-либо действительная связь или это случайное созвучие.