Богини славянского мира

В начале ХХ в. С.В. Максимов отмечал: «Начиная с крайних границ болотистой Белоруссии, от берегов Десны и Киева, до далеких окраин Великороссии и Белого моря – поклонение образу Параскевы Пятницы, в виде изваяния, остается до сих пор неизменным и всенародным. Точно таким же образом всюду на этом громадном пространстве земли, населенной православным людом, целебные родники-криницы и святые колодцы – поручены особому покровительству святой Пятницы. Эта связь имени Пятницы с источниками текучих вод, не ограничивает силы народных верований в нее, как в защитницу вообще воды, в самом широком значении этого слова. Это вытекает, между прочим, из того, что в старинных городах, укрепившихся на высоких берегах больших рек, подобно Киеву, Брянску и другим, пятницкие храмы построены на низменностях, у самой воды – древний обычный прием, который, помимо Великого Новгорода и Торжка с их пятницкими концами, наблюдается и близ Москвы, в Троице-Сергиевской лавре. Кроме того, во многих местах, а в особенности в Белоруссии, сохраняется обычай молиться о дождях, потребных в весеннее время для всходов и в летнее для урожаев, обязательно святой Пятнице, и непременно с некоторыми суеверными приемами: молитвы возносятся в таинственной ночной обстановке и состоят из таких прошений, самодельная форма которых указывает также на давность их сочинения»⁴⁹⁰. Этот же исследователь приводит уникальное свидетельство, что народ почитал Пятницу как «водяную и земляную матушку», что явно указывает на то, что под этим «двоеверным» персонажем скрывается древняя богиня⁴⁹¹. Об этом красноречиво говорит и то, что в белорусском языке слово патнiца означало также «нечистая сила», а на Украине ее могли причислять к русалкам⁴⁹² – вещи, совершенно необъяснимые для христианской святой, если только не допустить мощного влияния прежних языческих верований на сложения ее образа в «народном» православии. Украинское поверье находит свою полную аналогию в некоторых древнерусских поучениях против язычества, где Мокошь упоминается рядом с вилами – своего рода южнославянскими аналогами русалок.