Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Широко известно, что врачи делают выводы, основываясь на историях своих пациентов. Однако мало кто в те времена решался признать, что этими примерами их часто обеспечивала торговля людьми. Томсон открыто использует случаи из международной работорговли, чтобы проиллюстрировать, как дефицитное питание и плохие условия содержания приводили к болезням. Работорговцы помещали огромные группы людей в тесные помещения, вследствие чего возникали различные заболевания, а врачи получали невероятно ценные сведения. Рабы оказывались в экстремальных условиях и часто отказывались от еды, таким образом неосознанно внося вклад в идеи Томсона о «солнцеедстве».

Статья Томсона была опубликована в тот момент, когда в медицинском знании происходила настоящая революция [2]. Суть ее заключалась в том, что ранее все серьезные медицинские исследования связывались с крупными городами – Лондоном, Парижем, Нью-Йорком [3]. Книга «Болезни империи» смещает фокус внимания с европейских столиц на эпидемические кризисы, потрясавшие весь мир. И приводит доводы в пользу того, что развитие эпидемиологии – медицинской науки о закономерностях возникновения и массового распространения определенных болезней и методах борьбы с ними – стало возможным еще и благодаря международной работорговле, колониализму, войнам и миграции больших групп населения, следовавших вслед за всеми этими явлениями. И хотя сам термин «эпидемиология» стал официальным только в 1850 году, когда было учреждено лондонское Эпидемиологическое общество, теории этой науки начали появляться гораздо раньше [4].

 Как показывает эта книга, в военных госпиталях и лагерях, на невольничьих судах, а также в крупномасштабных миграционных потоках часто возникали условия, которые давали врачам огромные объемы ценной информации и наглядное представление о том, как именно происходит распространение болезней.

Занимаясь лечением новых групп населения, возникавших в ходе всех этих процессов, военные и колониальные медики разрабатывали различные теории не только о причинах и механизмах распространения заболеваний, но и о способах их предотвращения. То есть, пока западные правительства думали о получении власти, основываясь на новом понимании биологии, в мире активно разворачивались процессы систематизации и анализа медицинских данных [5]. Такие ситуации все чаще возникали по всему миру в период между 1756 и 1866 годами, в конце концов вызвав резкий подъем медицинской науки и внеся вклад в зарождение эпидемиологии.

Повествование книги начинается с событий 1756 года, когда в переполненной тюремной камере в Индии погибли британские солдаты. Именно эта история послужила развитию идеи о необходимости доступа к свежему воздуху. А заканчивается книга описанием попыток, предпринятых разными мировыми державами, чтобы предотвратить пандемию холеры в 1865–1866 годах.

* * *

В ответ на медицинскую катастрофу, затронувшую африканских рабов и другие угнетенные группы населения, врачи разработали ряд правил, призванных предотвратить будущие эпидемии. Они наблюдали за случаями распространения заболеваний, документировали их и давали им названия. Они считали, сколько людей заразилось и сколько умерло. Оценивали санитарно‑гигиенические условия и выдвигали предположения о причинах эпидемии. А затем писали письма и отчеты, которые впоследствии превращались в аргументированные доводы и теории, публиковавшиеся в медицинских журналах и монографиях. В книге описано создание методов, которые оказали непосредственное влияние на эпидемиологию [6].

Необходимо отметить, что в развитии выше обозначенной науки центральную и часто недооцененную роль сыграла военная и колониальная бюрократия [7]. Британские медики, работавшие за границей – от Ямайки до Сьерра-Леоне, от Константинополя до Мыса Доброй Надежды, – были среди тех, кто вступил в Эпидемиологическое общество Лондона. Возвращаясь в британскую столицу на общие собрания, члены этой организации зачитывали свои отчеты о вспышках холеры, желтой лихорадки и других инфекционных болезнях по всему миру [8]. Как в свое время утверждал географ Дэвид Ливингстон, география научного знания определяет методы проведения исследований и их содержание. Видимо, поэтому определенная часть истории эпидемиологии ранее оказалась упущенной исследователями из виду. А после проявилась – в результате изучения людей (по большей части представителей расовых меньшинств) из Африки, стран Карибского бассейна, Индии и Ближнего Востока, ставших жертвами войн, рабства и империализма [9].